Училка и миллионер

Не морально — физически. Почему-то меня пугала моральная, эмоциональная сторона близости с Костей, а сейчас, когда мы уже почти к ней перешли, я вдруг задумываюсь, что лишится девственности, вероятно, больно. Я это и так понимала раньше, но как-то эти мысли сильно меня не донимали, теперь же…

Костя тоже распаляется. Я чувствую это, замечаю по его дыханию, которое становится более шумным и глубоким. Ощущаю под своими пальцами мурашки на его коже, когда веду ногтями по шее. Мне приятно осознавать, что я тоже влияю на него.

Макарский делает мягкий толчок, позволяя ещё сильнее почувствовать своё возбуждение. А мне вдруг хочется трусливо сбежать. Кажется, я не готова расстаться со своей невинностью прямо сейчас.

— Мне надо в душ, — шепчут, слабо упираясь ладонью ему в плечо. — Я ведь вчера так и не сходила после… после… Ну в общем, надо.

— Никуда тебе не надо, — отвечает тоже негромко, а потом сдёргивает покрывало, заставляя резко втянуть воздух носом. — Я очень хочу тебя, Катя, но уже сказал, что спешить не будем. Так ведь даже интереснее.

Он тянет меня чуть на себя за плечи, а потом ловко переворачивает, подтянув под бёдра подушку. Оказавшись в очень неоднозначной позе, с торчащей кверху обнажённой попой, я пытаюсь возмутиться, но мне это толком сделать не дают."

"— Лежи, — говорит Макарский, мягко вдавливая мою голову в подушку, заставляя почувствовать себя очень уязвимой. — И не смей шевелиться, маленькая непослушная училка, сейчас мы поговорим о том твоём сообщении. Или ты думала, я просто так тебе его спущу?

20

— Все расселись? Соблюдаем в автобусе порядок, не сорим, никаких фантиков и пачек от чипсов, имейте ввиду!

Ещё раз пересчитываю детей, проверяю приказ, дорожную карту, сверяю с данными у водителя и сажусь в свою кресло. Экскурсовод подключает микрофон и начинает рассказывать ребятам, пока автобус плавно движется в сторону трассы.

Умащиваюсь в кресле удобнее, но расслабиться сразу не получается. Едва сдерживаюсь, чтобы не поёрзать в поиске более удобной позы.

А всё потому, что мне неудобно в узких джинсах после того, что делал со мной ночью Костя. После столько раз испытанного удовольствия, мои половые органы отекли и стали очень чувствительными, что сейчас вызывает дискомфорт.

А ещё такое ощущение, что и мозги тоже отекли, потому что мне сложно сосредоточиться. Приходится буквально вручную удерживать своё внимание, пытаясь обуздать рассеянность.

И вот сейчас, когда дети слушают экскурсовода, я отпускаю контроль над мыслями, и они уносятся в сегодняшнюю ночь. Чувствую, как по телу медленно разливается волна тепла от воспоминаний о том, что Макарский вытворял с моим телом. Я будто вязну, и очень надеюсь, щёки не станут розовыми.

* * *… Задерживаю дыхание и напрягаюсь.