Училка и миллионер

Особенно это заметно, когда он как-то смешивается, когда Богдан спрашивает его, перезвонил ли тот отцу. Наверное, это болезненная тема для Макарского.

До самого вечера мы проводим время вчетвером. Едим шашлыки с овощами, мы с Кариной пьём вино, а мужчины что-то покрепче, но без перебора, играем в дартс. Тут надо видеть, как Богдан умащивает Каринку на своих плечах, и её тут же парализует от страха высоты. Она даже в первое кольцо попасть не может, хотя до этого, даже на нетрезвый глаз, метила в яблочко.

Я тоже пробую. Первые пару раз получается совсем неуверенно, а всё потому, что сзади меня, пока я целюсь, приобнимает Макарский. Впервые после утра. Это волнует и сбивает с толку, особенно, когда на коже шее я чувствую горячее дыхание.

— Жду не дождусь, когда мы останемся в спальне вдвоём, — тихо мурлычет мне в затылок, пока я пытаюсь навести резкость. — Готова продолжить знакомство с порочным миром секса, моя зайка-Зайченко?

Карина и Богдан нас не слышат. Они стоят чуть в стороне, потому что я уже продемонстрировала свою меткость. И, кажется, заняты друг другом.

Я же замираю и сжимаю дротик в руке. По телу бежит волна мурашек, а внизу живота становится томительно горячо.

— Сегодня ночью я снова буду в тебе, моя сладкая, — не унимается Макарский. — И всё кончится не так быстро, как вчера. Ты теперь готова принять меня. И примешь.

Я дёргаюсь, пытаясь высвободиться, потому что эти огненные импульсы, что возникают внутри в ответ на его слова, просто нестерпимы. Бросаю дротик и совершенно случайно попадаю прямо в десятку.

— Браво! — слышу одобрительный возглас рыжего и аплодисменты Карины.

Довольная собой, резко разворачиваюсь и напарываюсь на пылающий взгляд серо-голубых глаз, сейчас отдающих сталью. В них столько желания, что я понимаю, что сказанное только что мне на ухо — лишь мизерная часть его планов на сегодняшнюю ночь.

25

Константин

— Больше не полезет, — кивает Рем, кровожадно нанизывая кусок мяса на острый шампур. — И мне кажется, зря ты решил не выносить вопрос на юридическую арену, Костя. Волчанский — гондон, его пора прижучить официально.

— Прижучим, Богдан, если дёрнется. А так у нас есть компромат, и он теперь на измене. А значит, где нужно, уступит. Он сам не захотел честной конкуренции. Что ж, будем выдавливать с рынка.

Бо пожимает плечами и складывает подготовленные шампура в таз, сверху щедро поливает замешанным соусом, вином и сыплет резанный лук.

— Как твоя училка? — подмигивает. — Смотрю, живая. Только щёчки розовые.

— Конечно, живая, — усмехаюсь. — Привыкает, правда, ещё. А твоя?"

"— Огнище тёлка, — довольно растягивает рот в улыбке. — Круженая немного, но мне нравится. И не дурочка. Странно немного после того, как столько лет с Иркой… но, знаешь, я о ней даже не вспомнил ни разу.