Ипподром

Денег и валюты у преступников изъяли крайне мало, хотя все они вели образ жизни достаточно красноречивый. Так могли жить только люди, располагающие огромными средствами. Крошин был казначеем, только этим можно объяснить поведение валютчиков на следствии. Признав свою вину и дружно изобличая друг друга, Крошина все выгораживали. Причины? Не хотят терять «нажитые» капиталы. Главное же, арест Крошина и изъятие у него крупных, видимо, очень крупных сумм повлекли бы за собой отягчающие обстоятельства, вплоть до высшей меры наказания.

Гуров сидел в своем кабинете с утра до позднего вечера. И не только потому, что читал и перечитывал материалы. Лева с нетерпением ждал звонка следователя. Как продвигается дело Кунина? А билеты тотализатора? Как они появились на месте преступления? Самооговор? Такие случаи встречаются. Когда? Если двоим преступникам грозит неминуемый провал, один всю вину берет на себя. Наказание одному меньше, и добыча остается у напарника. Оговаривать себя Кунину нет никакого смысла. Да и человек он для такого дела совершенно неподходящий. Кунин говорит правду. Но если он говорит правду, при чем тут билеты? Как объяснить поведение Логинова перед смертью? Этот странный заезд и все, что говорил Рогозин?

Лева часами сидел, глядя на пустую стену, и думал, думал. Непрерывно шел по замкнутому кругу. Как ни пытался, вырваться из него не мог. Следователь позвонил и предложил заглянуть к нему на досуге в ближайшие тридцать минут. Отдышавшись в коридоре, Лева вошел в знакомый кабинет. Следователь развалился в своем кресле, словно падишах на троне. Только вместо толпы придворных его окружали груды бумаг. Никто не обмахивал его веером, и следователь, тяжело отдуваясь, млел от жары. Сонно взглянув на Леву, он вяло махнул рукой на кресло и спросил:

– Когда это кончится?

На улице было около сорока, асфальт плавился, чуть ли не растекался по тротуару. Лева недоуменно развел руками.

– А еще сыщик! – Следователь вздохнул и продолжал: – Я помру, братец, вести дело поручат другому. Хлебнешь тогда горячего до слез. Ты меня береги.

Лева налил стакан воды, поставил перед следователем. Тот выпил, кивнул благодарно, вытащил платок. Лева сгорал от любопытства, ждал продолжения, точнее, начала, так как разговор о погоде являлся лишь прелюдией.

– Маленькая неувязочка у меня произошла, решил посоветоваться.

«Нужны тебе мои советы, как же, – думал Лева, – что же произошло?»

– Приятель-то наш, Кунин, левшой оказался. Понял, какая неприятность? Друг ты мне, Левушка, но истина дороже. Ищи преступника.

– Как левша? – Лева смотрел недоуменно. – Я сам видел, как Кунин расписывался.

Следователь вышел из-за стола, легко вышел, будто и не он вовсе секунду назад лежал чуть ли не в обмороке.