Ипподром

 – Где и как?

– Покупали Лексеича, значит, покупали, сукины дети, – бормотал Рогозин. – По моему уму, если такое дело было, то так. – Рогозин, глядя в землю, будто видя сквозь нее, начал рассказывать: – Зашел в субботу после работы он в ресторан выпить. Каждый день заходит, все знают. Известное дело: здрасте-здрасте, кто узнал, к столу зовут. Он налево повернул, в дальний угол за служебный сел, на людей внимания не обращает, пиво пьет. Тот, полагаю, и подсел к нему. Один подсел, вдвоем такие дела не делают, и сказал между делом, мол, слышал, ты, мастер, завтра на Гладиаторе едешь? Лексеич кивнул, пиво пьет. «Может Гладиатор проиграть?» – тот спрашивает. Лексеич усмехнулся, пиво пьет. «Сто», – тот говорит. Лексеич пиво пьет. «Триста… Пятьсот… Тыщу!» – Рогозин неожиданно покраснел, зашептал горячо: – Ведь к Нинке-то тот подойти не посмел. Знает, она его, самое мало, по морде нахлещет. К Лексеичу можно, дело в сумме, старого вроде легче купить. – Рогозин поднялся, Лева встал рядом. – Искать будешь, помни, тот не уговаривал, не предлагал, тот покупал.

– Почему? – быстро спросил Лева.

– Иначе Лексеич послал бы его, всех делов-то. Точно говорю.

– Спасибо, Михаил Яковлевич, – искренне сказал Лева. – А в ресторане не опасно? Ведь все видят?

– И что такого? Говорят люди и говорят, о чем – неизвестно.

– Как же мне такого типа найти? – лукавил Лева. – Подскажите, Михаил Яковлевич.

– Работала в ресторане в тот день… – Рогозин произвел подсчет и закончил: – Смена Федора. Она и сегодня работает. К Федору, старшой у них, не ходи. Болтун. К Митричу обратись, моего роста и возраста, голова, как коленка, голая. Поклон от меня передай, он тебе все как есть нарисует. – Рогозина захватил сыскной азарт. – Сейчас и отправляйся, пока гостей у них нет. И еще, – он задумался. – Ты тут не толкайся, на трибунах побудь, у кассы постой. В ложи загляни, тебе корифеев найти требуется, жизнь их игровую понять. Иди-иди, я Нинке твоей поклон передам.

В ресторане все произошло на удивление просто и быстро. В сыскном деле и такое случается. Лева сел за столик, который обслуживал маленький лысый официант, заказал кофе и передал поклон от Рогозина. Посетителей действительно не было, официанты слонялись без дела, и Митрич присел на свободный стул и осведомился о здоровье Михалыча. Завязалась беседа. Когда Лева задал свой вопрос, Митрич удивленно спросил:

– Зачем вам? Колька ведь признал?

– Признался и арестован, – подтвердил Лева. – К этому делу мой вопрос отношения не имеет. – Он видел, что официант не верит, но разубеждать не стал.

– Тот вечер хорошо помню, – сказал Митрич, стараясь скрыть любопытство. – Пришел Борис Алексеевич, как обычно, сел за служебный, – он указал на столик в углу. – Сенька ему пару пива из холодильника подал.