Ипподром

Тоже как обычно. Потом к Борису Алексеевичу, – Митрич быстро перекрестился, – шумная компания подошла, погалдели и на выход. Парень молодой подсел, как обычно.

– Какой парень? – спросил Лева.

– Наш, играющий, – ответил Митрич, пытливо разглядывая Леву. – Инженер он вроде, солидный. – Лева уже опустил руку в карман, хотел достать фотокарточку, но официант сказал: – Крошин Александр Александрович, – и надобность в опознании отпала.

– Долго разговаривали? – Лева убрал руки со стола, без всякой необходимости достал носовой платок.

– Не помню. Долго не должно. – Митрич выдержал паузу.

– Инженер отошел, двое из оркестра подсели. У оркестра перерыв организовался.

– Потом? – Леву уже больше ничего не интересовало, но он не хотел, чтобы официант понял, что именно Леву интересует.

– Потом, потом? – Митрич разочарованно вздохнул. – Ничего не было. Допил Борис Алексеевич свое пиво и ушел. Как обычно.

– Большое спасибо, хотя интересного я ничего и не услышал. Спасибо. – Лева расплатился и пошел на трибуны.

В кассовом зале уже толпился народ. Листая программки, люди бродят, словно слепые, порой натыкаясь друг на друга. Веселая или Кристалл? А может быть, Пихта? Верный тоже королевских кровей. На трибунах атмосфера чисто спортивная, здесь тоже играют, но и победы, и поражения принимаются весело, громкими шутками и смехом. В первом ярусе ложи тихо, разговаривают вполголоса.

Рогозин советовал посидеть на трибунах. Лева пришел и сел. В ложе, рядом с Крошиным, Лева больше наблюдал за лошадьми. Сейчас, расположившись недалеко от Крошина, Лева смотрел лишь на людей. Все чуть в приподнятом настроении. Кругом почти одни мужчины, если попадается женщина, то ей обязательно кто-то объясняет правила, она кивает, явно ничего не понимая. Основная ее забота сесть и не испачкать юбку.

Трибуны ровно гудят, в начале заезда затихают, когда же лошади выходят на последнюю прямую, страсти прорываются наружу. Крики одобрения и возмущения достигают апогея. После гонга, оповестившего, что первая лошадь финишировала, крики стихают, по трибунам вновь разливается ровный гул.

Лева все чаще посматривал на Крошина. Рядом с ним сидела Наташа, Ани не было. О чем думает он, несколько дней назад убивший человека? Что делает здесь? Если предположения Левы верны, Крошин располагает огромными деньгами – тысяча рублей для него пустяк. Просто развлекается, убивает время? Изредка к Крошину наклонялись через барьер какие-то люди, произносили две-три фразы и отходили.

Почему ложу никто не занимает? Везде полно, а Крошин с Наташей сидят вдвоем. Почему? Вбегает и выбегает из ложи маленький мужичонка, он по распоряжению Крошина делает ставки. Кажется, его зовут Валек. Почему Валек? Лева помнит, что мужичонке под пятьдесят.