Искалеченные

Только бы не видеть грустные серые глаза Лин из-за долбанных «Jingle Bells» и «Let it snow». Единственный день в году, который все ждали, как наивные дети, она воспринимала с чувством безысходности.

Я уже хотел предложить ей поехать домой, как вдруг нам перегородил дорогу загорелый мужчина.

– Buongiorno ca amici!* – он широко улыбнулся и занял место между мной и Лин.

Я недовольно на него зыркнул, но это его не смутило. Незнакомец приобнял нас и быстро подтолкнул ко входу в кафе. Ему повезло, что мои руки были заняты тяжелыми пакетами, иначе его белоснежная улыбка уже давно сливалась с пушистым снегом на асфальте.

– Prego!** – мужчина открыл дверь и пропустил нас вперед.

Услышав игравшую здесь музыку, я облегченно вздохнул.

Вместо стандартных рождественских песен из динамиков играла мелодия на итальянском языке. И в целом тут была приятная обстановка. С потолка свисали светильники в форме фужеров. На стенах орехового цвета по всему периметру располагались полки. На них стояли бутылки. Их было много. Десятки. Нет, пожалуй, сотни бутылок.

Вдоль окон и по центру стояли несколько столиков из темного дерева, покрытых прозрачным лаком.

Почти все они были заняты гостями.

Незнакомец повел нас к свободному в углу столику и без перерыва болтал. Судя по всему, он был итальянец. Очень разговорчивый итальянец.

– La vita e troppo breve per bere vino cattivo!*** – проговорил он, отодвигая стул для Лин. Она сняла с себя пальто, оставшись в черном кашемировом свитере.

– Ты знаешь итальянский? – она удивленно на меня посмотрела. – Что он сказал?

– Я разобрал слова "жизнь" и "вино", – ответил я, поставив на пол пакеты. Затем оттолкнул плечом итальяшку, стоящего сзади Лин.

– Si, signore, – незнакомец протянул руку для приветствия.

 – Mi chiamo Marlo. Sono il proprietario di un negozio di liquori.****

– Рэймонд, – представился я, пожимая его ладонь.

Рукопожатие Марло было крепким. Я взглянул на недоумевающую Лин и объяснил:

– Очень приятно, – она улыбнулась мужчине. – Линдси.

Я занял место напротив нее, и Марло довольно быстро принес два фужера, которые наполнил бордовой жидкостью. Продолжая тараторить на своем языке, он продемонстрировал бутылку Лин, и ее глаза округлились.

– Марло предлагает Барбареско, – увидев на моем лице непонимание, Лин добавила.

 – Это как кузен Бароло, короля вин.

– Мой уровень познания в винах находится где-то между законом сингулярности и языком народов майя, – я усмехнулся, наблюдая, как Марло поставил бутылку и отошел от столика. – Я не любитель вин. Мне больше подходит…

– Бурбон, – сказала Лин, вертя в пальцах ножку бокала. – Как цвет твоих глаз.

Я удивился поэтичному сравнению от нее, не заметив, как к нашему столику вернулся Марло. Он принес тарелку, на которой лежали незнакомые мне ярко-желтые кусочки, напоминавшие запеканку.