Искалеченные

Она достаточно быстро справилась с пряжкой ремня, и звон металла нарушил тишину в салоне автомобиля. Затем расстегнула молнию на джинсах, и от одного вида, как ее тонкие пальцы обхватили мой напряженный член, я готов был кончить.

Издав рык, я набросился на Лин, как дикий зверь. Ловко перевернул ее, и она опустилась спиной на кожаное сиденье, укрытое моим свитером. Затем избавился от ее белья, стягивая тонкую кружевную ткань по ее ногам.

Как же я хотел ее. Чтобы она вся принадлежала мне.

Устроившись между бедер, я проложил новую дорожку из поцелуев, ведущую от груди в низ живота.

– Рэймонд, пожалуйста, – прошептала Лин, и ее голос ударил снарядом, требующим срочного выхода.

Черт возьми, если бы она знала, сколько гребаной власти имела надо мной. Только за один взгляд или шепот хотелось разорвать ее в клочья. Но я сдержался и припал ртом к ее жаркому лону. Мои губы втянули ее чувствительную кожу, а язык провел круг, от которого Лин изогнулась над сиденьем и вцепилась пальцами в мои волосы.

– Рэймонд, не останавливайся, – хрипло умоляла она, но я и не думал брать паузу.

Без всякого предупреждения я проник в нее пальцами, услышав ее сдавленный стон.

– Мне нравится, как ты говоришь мое имя, – я склонился над ее лицом и прошептал ей в приоткрытые губы, едва их касаясь. – Повтори.

Лин приблизилась, требуя поцелуя, но я отстранился. Мои пальцы надавили на ее особо чувствительную точку внутри ее центра, и Лин затрепетала подо мной. Она закрыла глаза, пока ее пальцы вонзились мне в спину.

– Скажи, – я проговорил громче. – Скажи еще раз, Лин.

Лин не послушалась, и я остановился.

– Ах, Рэймонд! – Лин подняла голову, посмотрев на меня безумно-дикими глазами.

– Мы пропустили кульминацию, – я спустил боксеры, коленкой раздвигая ее ноги, как можно шире. – И эпилог.

– К черту кульминацию, – она нетерпеливо повела бедрами. – Пока ты дойдёшь до эпилога, я убью твоего главного героя.

– Он сильный борец, – я подхватил ее бедра и погрузился в нее одним безжалостным толчком. – Так достаточно сильно, Лин?

Она сжалась вокруг меня и опустила голову. Ее светлые волосы разметались по широкому сиденью, тело изогнулось дугой, а полураскрытые губы прошептали мое имя.

И это было дороже золота. Прекраснее всех картин, хранившихся в музеях, в которых я никогда не был и не буду. К черту их всех.  Самый дорогой шедевр находился подо мной.

Но мое чувство насыщения пропало. С каждым новым толчком я сводил зубы от сумасшествия. Мне всегда будет ее мало.

– Лин, – произнес я обезумевшим голосом. – Я хочу, чтобы ты видела.

Я схватил ее за шею, ощущая пальцами бешеный пульс на коже. Лин послушно подняла голову и опустила глаза на мои бедра.