Твои

— Как химфак закончила, с тех пор.

Не зная, что на это ответить, я киваю и мычу «М-м, как интересно». Теперь всем стало ясно, что по поводу моей зажигательности Роберт преувеличил.

— Ну что, кызым, — отец Роберта разворачивает кресло к Полинке. — Пойдешь смотреть мою мастерскую?"

"По ее восторженному взгляду я вижу, что она хочет согласиться, но в последний момент все же решает сыграть в прилежность и смотрит на меня. Мам, можно?

— Иди конечно, — киваю я. — Только без спроса ничего не трогай.

— Да пусть трогает, — отмахивается Ренат, направляя кресло к выходу из гостиной. — Там ничего бьющегося нет.

— Я тоже схожу, — встав, Роберт подхватывает Полинку на руки, и та доверительно обхватывает его шею. — Что, зайчонок? Готова увидеть дедулины поделки?

— Да!!!

— Поделки, — ворчливо передразнивает его отец. — Как будто я учитель труда.

Я провожаю их с застывшей улыбкой умиления. Так странно… Мы провели здесь каких-то пару часов, а кажется, будто минимум неделю. Тепло так и по-домашнему. Как будто я приезжаю сюда уже не в первый раз и всех знаю. Наверное, неудивительно, что Роберт такой… Люди тянутся к нему, к его доброте и надежности. Потому что его воспитывали правильные люди. И воспитывали правильно.

— Мы очень рады, что вы приехали к нам, — подает голос мать Роберта, когда шум удаляющихся голосов окончательно стихает. — Лучше поздно, чем никогда, так ведь?

И улыбается в этот момент так открыто и искренне, что у меня ком встает в горле. Это ведь из-за моего эгоистичного отказа они много лет не могли навестить свою внучку… Если бы я знала, что они такие, я бы ни за что не отказала.

— Простите, — выходит из меня шепотом, а глаза вдруг стремительно намокают. — За то, что не уделила вам достаточно времени… Тогда давно.

По-прежнему улыбаясь, женщина делает успокаивающий жест рукой — такой же как недавно ее муж. Да бросьте вы, не надо. Главное, что теперь вы здесь, за нашим столом.

___

Девочки, из-за накаленной ситуации и возможных стычках в комментариях, они будут временно закрыты. Желаю всем сил, терпения, понимания и любви.

40

— А мне деда Ренат пообещал корону сделать, — в третий раз повторяет Полинка, сидя у меня на коленях на заднем сидении машины. В одной руке у нее зажата фигурка деревянного зайца, подаренной ей новоприобретенным дедом, в другой — бумажный пакет со сладостями от Наташи. Всю дорогу отказывается их выпускать.

— Тоже из дерева? — улыбаюсь я, на что дочь смотрит на меня со снисхождением.

— Кто из дерева делает короны, мам? Деда сказал, что сделает мне с камушками, красивую.

— Деда Рената ты с первого дня знакомства назвала дедом, а меня папой до сих пор не называешь, — произносит Роберт с переднего сидения. Будто бы улыбается, но взгляд при этом серьезный.