Твои

Она тут что, своего рода знаменитость вроде Гарри Поттера?

А вслух отвечаю:

— Мама Роберта тоже самое сказала. Слово в слово.

— Так вы уже познакомились? — живо интересуется Даша и играет бровями. — М-м-м, вот уже и знакомство с родителями состоялось.

Заметив, как я растерянно моргаю на подобное замечание, она виновато морщится и прикладывает ладонь к животу.

— Прости. Последние месяцы беременности вообще разучили меня фильтровать разговор. На работе за пару недель до моего декрета все без исключения мечтали поскорее от меня избавиться. От гормонов я тупею гораздо сильнее остальных.

— Точно нет, — с уверенностью фыркаю я. — К седьмому месяцу моего интеллекта хватало лишь на то, чтобы усвоить рецепт отварной гречки в пакетиках.

Не переставая придерживать живот, Даша громко смеется. Надеюсь, она не думает, что я шучу? А если думает — то сильно ошибается. Беременной мама меня боялась без присмотра на улицу одну выпускать — вдруг потеряюсь.

— Как хорошо, что ты это сказала. Мне уже перед людьми стыдно. Недавно нужно было денег домработнице через онлайн-приложение отправить, так я и с этим не справилась и пошла к Адилю за помощью. И потом так обидно за себя стало, что я еще и разревелась. Короче, сплошной интеллектуальный кошмар.

Чем больше Даша говорит, признаваясь в своей глупости, тем больше она мне нравится. Я побаивалась, что московские друзья Роберта окажутся снобами, но пока ничто на это не указывает. Не могу сказать, что Адиль понравился мне с первого взгляда, но с его напичканной прогестероном женой, чувствую, мы точно поладим.

— Ну что, раз все познакомились, давайте наверное садиться? — Роберт выдвигает стул и кивает мне. Давай, Снежок, ты первая.

Следом помогает усесться Поле, но когда пытается сделать то же самое для Даши, вдруг подает голос ее безмолвствующий муж.

— Эй, ты не увлекся? Я за своей женой сам поухаживаю.

По его тону не поймешь, то ли его задела вежливость Роберта, то ли он так шутит, а потому я на всякий случай напрягаюсь.

Впрочем, все проясняется через секунду, когда Роберт, ухмыльнувшись, опускает ладонь ему на плечо.

— Прости, тихушник. Хотел за Дашкой поухаживать и забыл, что она перевоспитала тебя в джентльмена.

Усмехнувшись в ответ, Адиль помогает жене сесть, сына же подхватывает на руки и сажает себе на колени.

— Я такую разрисованную кожу только по телевизору у одного артиста видела, — шепотом делится Поля. Артистами певцом и поп-исполнителей называет моя мама, и дочь повторяет за ней. — Это ведь уже не сотрется?

— Думаю, что не сотрется, — также шепотом подтверждаю я. Едва ли тридцатилетний мужчина, играющий на бирже, стал бы украшать свое тело временными наклейками.

— Ты отдельно хочешь сидеть, улым? — раздается голос Адиля, обращенный к сыну.