История одного замужества

Лес, который ей принадлежал, в конце концов почти весь выкупило семейство Корфов, деньги, за него полученные, прикарманил жулик-управляющий, а сменивший его другой управляющий оказался еще хуже, и с ним тоже пришлось расстаться. Очевидно, Клавдия Петровна принадлежала к тем людям, которые, несмотря на свои громкие заявления и кипучую общественную деятельность, оказываются совершенно беззащитны перед ворами всех мастей, и воры, само собой, этим пользуются.

Устав воевать с ворами и подсчитывать, сколько денег ей может принести десятина земли, если засеять ее пшеницей, и сколько надо платить работникам, она в конце концов сдалась.

Землю после долгих переговоров арендовал черноволосый господин с печальными влажными глазами, вроде бы грек, и фамилия у него была не то Коксаки, не то Кусаки. Он платил за аренду какие-то деньги, конечно, не всю оговоренную сумму, но Клавдия Петровна была не из тех людей, которые способны закатывать скандалы из-за таких пустяков, как презренный металл, и всегда соглашалась подождать, если посевы побил град, потоптали коровы, поразила неведомая хворь или же все эти напасти случились разом (как, по словам печального господина, это нередко и случалось).

Вы спросите, а как же Николай Сергеевич, почему он не мог помочь своей родственнице с хозяйством? Увы, в делах практических поэт понимал еще меньше, чем Клавдия Петровна. Его уделом было служенье музам, хоть и в форме написания посредственных стихов, и никакой иной деятельности для себя он не признавал.

Но оставим пока Николая Сергеевича и его родственницу и последуем за следователем, который в сопровождении баронессы Корф – как вы, конечно, уже догадались – ехал в имение Матвея Ильича Ергольского, чтобы задать ему несколько дополнительных вопросов.

Антонина Григорьевна вышла к гостям, очень любезно поздоровалась с баронессой, которую хорошо помнила, и сказала, что муж работает и прерывать его нельзя, но он освободится примерно через четверть часа, так как в это время обыкновенно пьет чай.

– Хорошо, – сказал Иван Иванович, оглянувшись на свою спутницу. – Мы подождем.

Антонина Григорьевна удалилась, а Амалия, прежде чем сесть, задержала взгляд на широком блюде, стоявшем на подоконнике.

Внутри этого блюда находился кусок трухлявого дерева, на котором примостилось, цепко обхватив его зеленоватыми корешками, невиданное экзотическое растение с большими темно-розовыми цветками.

– Это орхидея, – счел нужным объяснить Игнатов. – Георгий Антонович привез ее откуда-то из тропиков в подарок Антонине Григорьевне.

– Я помню, что он привез хозяину мангустов, – рассеянно отозвалась Амалия, – но вот про орхидею я совсем забыла. Кажется, хозяева говорили, что она очень тяжело восприняла переезд и погибала.