Измена. Боль моего сердца (СИ)

– Да, я видел сына, – сглатываю тяжело.

Хочется схватить врача за грудки и потребовать более конкретных ответов, но я понимаю, что он не сможет их дать.

– Всё в руках Божьих, – философски выдаёт он.

– Я хочу её увидеть, – хриплю, борясь с эмоциями, разрывающими изнутри.

Вижу, врач собирается отказать.

– Пожалуйста, – хватаю за руку, смотрю в глаза, не пытаясь скрывать бурю, которая творится у меня внутри. – Я щедро отблагодарю.

– Хорошо, – тяжело вздыхает он. – Пойдёмте. Пущу вас буквально на пару минут.

На входе в реанимацию выдаёт мне новый халат, маску, ведёт по унылым коридорам.

– Вот здесь, – отрывает одну из дверей.

Мы попадаем в небольшой тамбур, отделённый от основной палаты стеклянной перегородкой.

– Постойте, посмотрите, дальше нельзя.

Выходит, а я прилипаю к стеклу.

За ним моя Машка. Узнать её практически невозможно. Она такая маленькая, бледная, беззащитная на этой огромной кровати. Какие-то трубки закрывают её восковое лицо. Единственное, что осталось от неё прежней – светлые, пшеничные пряди, выбившиеся из-под больничной шапочки. Рядом пугающие приборы, пищащие равномерным раздражающим звуком.

– Машка, – шепчу беззвучно.

Понимаю, что она не услышит. Сжимаю кисти в кулак от беспомощности. Понимаю, что не чувствую её рядом. И не уверен, что почувствую, даже если подойду ближе и возьму за руку. В груди разрастается болевое ощущение пустоты.

Но надежда ещё есть. Она есть! – напоминаю себе.

Маша, ты не можешь уйти! Ты не имеешь права бросить меня!

На всё воля Божья. И никаких гарантий…

Зажмуриваюсь, варясь в лаве своих оживших страхов. Снова открываю глаза, рассматривая жуткую картинку. Вот то, чего я боялся больше всего. Мой оживший кошмар.

Возможно, я пессимист, но с самого начала я был в глубине души уверен, что Машкина беременность закончится именно этим. Потому и психовал так.

А психи мои привели к тому, что Машка оказалась здесь. Долбанный замкнутый круг, который теперь не разорвать.

Пусть я буду во всём виноват, только не оставляй меня, моя девочка. Ненавидь меня, но живи, пожалуйста.

– Пора, – входит в палату врач.

– Как только будут новости, вы мне сообщите? – спрашиваю еле слышно.

– Да. Оставите мне свой телефон.

Выхожу из больницы как в бреду. Понимаю, что в таком состоянии за руль мне нельзя.

Достаю телефон, набираю друга.

– Гордей, – хриплю я.

– Что-то случилось? – тут же понимает он.

– Да. Машу ночью прооперировали.

– У меня родился сын. Маша всё ещё без сознания в тяжёлом состоянии, и прогнозы врачи дают не радужные.

– Ты в больнице? Я сейчас приеду.

– Спасибо тебе, друг, – тяжело сглатываю я.

Жду друга на лавочке в сквере возле больницы. В моих руках тлеет уже вторая сигарета. Я даже курить не могу, только смотрю потерянно на огненный кончик, и понимаю, что сам тлею так же.