Измена. Боль моего сердца (СИ)

– Да, Наташка тогда неожиданно приехала, – вспоминает Гордей.

– Ага. И не просто приехала. Она же просекла, что я хочу тебе признаться. И показала мне, пока ты выходил, сообщение на таймере для отправки моей жене. Таймер на полчаса и каждый раз она должна была его продлять.

– Хм, да, я помню, как тебя крыло, только я не мог понять, почему.

– Теперь ты знаешь, – развожу руками. – И потом Наташка много раз повторяла, что если ты узнаешь, ей терять будет нечего.

– Хорошо, но как сейчас ты допустил, что эта мерзость ушла твоей жене?

– Вот так, – развожу руками. – Я был уверен, что теперь Наташке уже нет смысла отправлять его Маше. Зачем? Она и так всё знает. Но эта упоротая решила нагадить напоследок хотя бы так. И у неё получилось. Гордей, я реально ведь хочу её грохнуть. Давно. Я много раз представлял, как сжимаю руки на её шее, она задыхается и сдыхает!

– Ты знаешь, меня тоже посещали похожие мысли. Но… что ты этим добьёшься? – жёстко усмехается.

– Не знаю, – зажмуриваюсь, пытаясь погасить кровавую пелену перед глазами. – Я бы так и сделал, но в тюрягу мне теперь нельзя. У меня сын… И Машка…

– Ну хоть какие-то проблески разума. Поехали, мститель недоделанный, – поднимает меня на ноги друг. – С такими как Наташка нужно по-другому. Убить – это глупо, да и не самое для неё страшное.

– Поехали-поехали. К себе тебя отвезу, Анька тебя хоть накормит, а то на зомби уже похож стал. А с Наташкой разберёмся. Будет ей бумеранг!

Друг привозит меня по незнакомому адресу.

– Ты снял или купил квартиру? – спрашиваю, оглядывая безразлично район.

– Пока снял. Дальше видно будет. Пойдём.

Нас встречает его рыжая невеста. Гордей с порога её зажимает, целует в губы, отправляет на кухню. Девчонка смущается слегка и быстро сбегает, гремит там тарелками.

Я иду в ванную. На автомате мою руки, умываю лицо прохладной водой.

Слышу, как Гордей тихо переговаривается с Аней. Мелодичный женский голос, тихий смех. И тоска сжимает грудь новой волной.

Потому что Маша также всегда меня встречала, на стол накрывала, делилась новостями. Как-то не слишком ценил это раньше, как должное воспринимал, а сейчас режет от осознания, что больше может и не повторится.

Выхожу на просторную кухню, падаю на диванчик. На столе дымятся тарелки с супом. Запах приятный, желудок протестует от голода, но нервный спазм не позволяет думать о еде.

– Давай, Свят, поёшь, – толкает тарелку ко мне Гордей. – Иначе Аня обидится, и гостем у нас ты больше не будешь.

Выпрямляюсь, уныло вожу по тарелке ложкой, собравшись с мыслями, насильно проталкиваю в себя глоток. Вкуса не ощущаю, но повторяю действие. На автомате засовываю в себя ещё несколько ложек.

Всё, больше не могу.

Гордей достаёт бутылку, наполняет рюмки.

– Нет! – мотаю головой. – Пить не буду.