Кайа. История про одолженную жизнь. Том 4. Часть 1

— Глядя на тебя, я и сама становлюсь сильнее. Знаешь, хотя мы и познакомились не столь уж и давно, но, веришь или нет, за это непродолжительное время моя жизнь радикально изменилась. Я изменилась, Кайа. Ты меня изменила и продолжаешь менять. К лучшему. И за это я буду вечно благодарна тебе, любимая моя. Я теперь сумею найти в себе силы за тем, чтобы смочь отпустить с миром любимого мной человека. Тебя. Не преследовать и не надоедать как-либо еще. Я не желаю становиться гирей на чьей-либо шее! Особенно на твоей, Кайа! Просто я хочу знать истинную причину твоего: «Прощай!».

Так почему, Кайа?!

Здесь мой голос все-таки сорвался на крик.

— Необходимо, да… Хотя и говорить этого я желаю меньше всего на свете… Я бы очень многое отдала за то, чтобы все происходящее оказалось просто сном и когда бы я проснулась, то…

— Но, тогда почему? Почему, Кайа? Не понимаю… — Ия не дала договорить, голос ее, так же, как и мой собственный до этого, сорвался на крик, а по щекам побежали ручьи слез.

У меня внезапно закружилась голова, так что, отключив виртуальную камеру устройства, я прилег на диван.

Я почувствовал, как пылают мои щеки. Меня начало знобить. Это, скорее всего, поднялась температура и, возможно, давление, из-за всех сегодняшних волнений. Все-таки тело девочки-подростка…

— Кайа? — раздался встревоженный голос хлюпающей носом подруги. — У тебя все хорошо?

— Нет, Ия, у меня все не очень хорошо. — честно признался я. — Знаешь, мне порой казалось, будто бы я могу все. Ну, если и не все, то очень многое, а теперь вот выясняется, что я по-человечески даже «прощай!» сказать и то не могу…

Перевернувшись на спину, закрыв глаза и положив предплечье свободной руки на лоб, я продолжил.

— Кайа, стоп! Остановись хотя бы на секундочку! — Ия все-таки не дала договорить. — И включи, пожалуйста, виртуальную камеру!

— Так вот… — продолжила она, когда я исполнил ее просьбу и на вытянутой руке поднял видеофон над собой. — Ты, что же это получается, решила сказать мне: «Прощай!» только лишь оттого, что некто может, по-твоему, сделать мне нечто очень нехорошее из-за тебя?

— Да, Ия. — ответил я. — Других причин нет. Я категорически не желаю, чтобы помимо посещения могилы моей родной мамы, мне пришлось бы посещать еще заодно и твою! И знать при этом, что сама виновата в твоей трагедии! Можешь считать это моим эгоизмом, если хочешь, но я этого действительно боюсь.

Я знаю, что своими словами причиняю тебе боль, и еще больнее, поверь, делаю самой себе, но…

— А твою родную маму, что…? Ну…это… — Ия, замявшись, не смогла договорить вопрос.

— Печально… — произнесла «подруга Ия». — Знаешь, ты, и вправду, необычный человек. Необычайный, я бы даже сказала.