Карл Мёрк и отдел «Q». Книги 1-7

Согласно данным госрегистра,[20] последнее местожительство Сёс Норуп находилось по тому же адресу, по которому проживали ее родители, — дом стоял в самом центре квартала «Ку–ку» района Фредриксберг. На медной табличке значились оптовый торговец Вильгельм Норуп и актриса Кая Бранд Норуп.

Карл позвонил; за массивной дубовой дверью поднялся оглушительный трезвон, после которого послышался тихий голос: «Да, да. Уже иду».

Показавшийся в дверях старичок, видимо, уже лет двадцать пять как находился на пенсии, однако, судя по куртке и шелковому кашне, еще не проел до конца свои сбережения.

Болезненные глазки смотрели на Карла с таким выражением, словно это пришла старуха с косой.

— Вы кто? — спросил он без предисловий и уже приготовился захлопнуть дверь перед носом незваного гостя.

Карл представился, во второй раз за эту неделю вытащил из кармана жетон и попросил разрешения войти.

— С Сёс что–нибудь стряслось? — подозрительно спросил старичок.

— Ничего такого не слышал. А почему вы так решили? Она дома?

— Если вы к ней, она тут больше не живет.

— Кто это, Вильгельм? — послышался слабый голосок из–за двустворчатой двери гостиной.

— Это не к нам, а к Сёс, моя радость.

— Тогда ему не сюда, — раздалось в ответ.

Оптовый торговец схватил Карла за рукав:

— Она живет в Вальбю. Скажите ей, что мы просим ее зайти и забрать свои вещи, если она желает и дальше жить, как живет.

Старик не ответил. Сообщил адрес на Вальхойвай, а затем дверь захлопнулась.

В небольшом доме, принадлежавшем жилищному товариществу, на домофоне значилось всего три фамилии. Когда–то здесь наверняка обитало шесть семей с четырьмя или шестью детьми в каждой, но теперь бывшие трущобы населяла избранная публика.

Тут, в мансарде, Сёс Норуп нашла свою любовь — сорокапятилетнюю женщину, которая при виде полицейского жетона Карла скептически поджала бледные губы.

Губы Сёс Норуп выглядели ненамного более свежими. Карл с первого взгляда понял, почему ни ДСЮЭ, ни кристиансборгский секретариат Демократической партии не стали рыдать после ее исчезновения. От нее веяло таким недружелюбием, какое не часто можно встретить.

— Мерета Люнггор была несерьезной начальницей, — заявила она.

— Отлынивала от работы? Я слышал совершенно другое.

— Она предоставляла все на мое усмотрение.

— Я бы расценил это как положительный момент.

Карл посмотрел на собеседницу. Она производила впечатление женщины, которую всю жизнь держали на коротком поводке и которая из–за этого злилась. По–видимому, у оптового торговца Норупа и его, без сомнения, знаменитой в прошлом жены она сполна испытала, каково это — молча терпеть унижения, попреки и нотации.