Княжна Тобольская (СИ)

— Сам-то чего забыл здесь? — резко сменила тему. — Разве ты не должен был отчалить на Рождество к матери, отцу и всей остальной буржуазной семейке Красноярских?

— К матери? — парень выразительно выгнул бровь. — Куколка, тебе перегрузка последние мозги сдавила? Моя мать умерла прошлой зимой, ты была на её похоронах и даже делала грустное личико. Или ты таким оригинальным образом пожелала мне…

— Нет, — перебила его. — Смерти я тебе не желаю, много чести. Просто подзабыла немного, но теперь вспомнила. Соболезную.

— Захлопнись, Красноярский, достал плеваться ядом!

Что-то в моём восклицании его развеселило:

— У нас с ядом давние отношения, тебе ли не знать, Тобольская.

Ох, лучше бы на месте Яра были фиолетовые глаза из архива. Они хотя бы не язвили…

Медленно, без резких движений я перетекла в сидячее положение. После дикой перегрузки тело охватила нереальная лёгкость и нечто, похожее на эйфорию.

— Серьёзно, парень, почему ты не дома с родными? До нового две тысячи тридцать с хвостиком года всего два дня. Вали из института и празднуй! — для большей наглядности я махнула рукой в случайном направлении.

— Ни желания, ни повода, — Яр дёрнул уголком губ в коронной ухмылке. — Первого января мой отец на пару с твоим объявил миру о нашей помолвке. Согласись: дата-то скорбная. Сейчас бы киселёк хлебать, а не шампанское.

— Тут не поспоришь, — пространно кивнула. Василиса в своём дневнике выразилась о событии куда грубее «киселька».

— Отпраздную, когда с помолвкой будет бесповоротно покончено, не раньше. А потом, десять дней каникул прекрасная возможность потренироваться без лишних помех. — Яр показал мне браслет на левом запястье, где сверкали семь камней-индикаторов.

— Немного поднажать, и к концу мая достигну восьмого ранга. Здорово звучит, правда? Тебе и в лучшие времена не снились такие высоты.

— Не без того. А знаешь, что самое хорошее в восьмом ранге, куколка? — спросил с намёком.

— Если чудо случится, и ты восстановишь эссенцию, тебе придётся набирать уже не четыре ранга, а все пять, чтобы Тобольские могли возобновить помолвку.

— О, так значит, шанс у меня всё-таки есть! — осклабилась я.

— «Шанс всегда есть. Особенно, когда дело касается Тобольских», как однажды выразился мой отец.

Верить в это глупо, но настоящим глупцом станет тот, кто не перестрахуется. Ставка слишком высока.

Высокомерный сноб. Вот умеет же испортить настроение! Мне стоило труда сдержать зубовный скрежет и завистливое пожелание провалиться с треском. Вместо этого я гордо подбоченилась и вскинула голову назад, чтобы посмотреть ему в лицо тяжёлым взглядом. Некоторые мысли понятны без слов.

— Ладно, обморочная, встаём с пола. Автоматика камеры передала сигнал помощи на пульт дежурного медика.