Княжна Тобольская (СИ)

— А мне чем заниматься? Просто сидеть и думать о смысле жизни?

Вэл в недоумении вскинул брови:

— Ты давным-давно не новичок в медитациях, Василиса, чтобы задавать такие глупые вопросы. Помнится, ты была одной из лучших на курсе управленцев. С обеими своими стихиями справлялась настолько легко и виртуозно, что я не стал наказывать тебя за бессовестные прогулы даже ради приличий. Это чего-то да значит, согласись.

— Когда-то я была гением, не спорю, но теперь я обнулённая. Толку мне от попыток сконцентрировать эссенцию в кончиках пальцев? Всё равно, что почувствовать третью руку! Вообразить-то могу, но она не вырастет.

— Смею напомнить, альтернативы у тебя нет. Ты хочешь вернуть утраченные навыки, а единственный путь сделать это — достигнуть духовного прозрения. Ядро эссенции никуда из твоего мозга не испарилось и в объёмах не уменьшилось, значит, шанс есть.

— Хотя бы подскажите, как эти стихии вообще ощущаются? — попросила я уже более покладистой интонацией.

— Что, прости? — сдавленно кашлянул учитель.

— До обнуления я никогда не задумывалась об эссенции, просто пользовалась ею.

Не хочу спутать реальные чувства с фантазиями.

Вэл не подал виду, будто удивлён моей просьбой. Я не первая курсантка с тупыми вопросами на его веку.

— Стихия воздуха отзовётся лёгкой прохладой внутри грудной клетки, огонь — теплом в животе, земля — тяжестью в руках и ногах, а вода — ледяным умиротворением в голове. Не отчаивайся, Василиса, позитивный настрой тоже играет роль.

Этого-то я и боялась: по итогу всё свелось к вере в собственные силы! Более бестолковым в моём случае может быть только надежда…

Остаток часа прошёл бессмысленно.

Расслабляться с открытыми глазами, как делали все остальные, не получалось напрочь. Безмятежный луг на стене не безмятежил, а стоило сомкнуть веки дольше, чем на полторы минуты, как меня настойчиво клонило в сон. На мгновение даже промелькнула мысль выйти отсюда и потратить время на что-нибудь более полезное, нежели профилактика правильной осанки, но была отвергнута без промедлений.

Я честно досидела до конца, так и сяк духовно прозреваясь, а сразу после отправилась в библиотеку за руководством по медитации для «чайников».

Как напомнил Вэл, альтернативы у меня нет, а отец выразился предельно чётко — не верну эссенцию стихий к восемнадцатому мая, пополню ряды крепостных.

Весь октябрь пролетел в беспросветном учебном угаре курсантки с синдромом отличницы. Книги, справочники и пособия по программе факультета «Логистики» стали моими лучшими друзьями. Я нырнула в них с головой и полной отдачей, но отнюдь не по горячей любви к горькому вкусу гранита науки.