Княжна Тобольская (СИ)

— С какой целью, Тобольская?

— Согласно Уголовно-процессуальному кодексу Российского Княжества, обвиняемый — то есть, я — имеет право ознакомиться с материалами своего дела, а также со всеми вещественными доказательствами и приложениями к протоколам следственных действий.

Взгляд декана заострился, голос заледенел:

— С какой целью? — строго повторила она.

— Это моё дело, ваше высокородие. Я имею такое право и желаю им воспользоваться.

— Почему? На основании обвинения в кровавом ритуале меня перевели на другой факультет, обнулили рейтинг, понизили уровень допуска в удостоверении курсанта и выселили из апартаментов.

Для начала я хочу убедиться, что дело вообще заведено. Сама-то я ничего не помню, а свидетелей нет. Есть только слово генерал-лейтенанта ректора.

Декан Рязань-Тульская задумчиво побарабанила пальцами по столу.

— Значит, тебя интересует справедливость?

— Она самая, — я соврала без заминки.

Справедливость красивый зверёк, да не про нашу честь. Меня интересовала не она, а имена сообщников, убивших Васю. За прошедший месяц они ничем себя не обнаружили, будто внезапно воскресшая жертва их ничуть не заботит, но предчувствие рекомендовало не расслабляться.

И не надеяться на лучшее.

— Мне сделать запрос в письменном виде и завизировать его в ректорате?

— Вижу, ты неплохо подготовилась, — произнесла декан с лёгким налётом уважения. — Но не учла одной детали. Ознакомление с материалами уголовного дела осуществляется только после прохождения всех этапов расследования.

— Хотите сказать, расследование не завершено? — я чуть не лишилась дара речи от возмущения. — Мало того, что приговор привели в исполнение без суда, так ещё и на основании одних домыслов⁈ Это грубое нарушение закона и моих конституционных прав.

— Успокойся, Тобольская! — Рязань-Тульская хлопнула ладонью по столешнице. — Ты не булку из магазина украла, а попыталась провести кровавый ритуал, за что любому другому человеку полагается койка в одиночной камере безо всяких разговоров о справедливости.

Я хотела напомнить ей, что степень моего участия в ритуале не установлена, но в последний момент смолчала. Плевать на доводы, декан не отступит от линии партии, заданной самим ректором.

— Никто о твоём деле не забыл, Василиса, и никто его не подделывал.

Когда придёт время, тебя детально ознакомят с каждым протоколом. На этом всё. Разговор окончен.

Из аудитории я вышла в полном ахере и твёрдом убеждении, что никогда не увижу ни буквы из материалов расследования. По крайней мере, легально. Ректор что-то кроит, преподаватели не при делах, а мой отец предпочёл дистанцироваться от обнулённой дочери. Ему не нужна правда о ритуале, пока я не восстановлю эссенцию стихий минимум до четвёртого ранга.