Космодесантник поневоле

Помогают советами, предостерегают… Считается так же, что их бесполезно о чем-то просить или даже пытать. Нет, они чувствуют боль, как и другие разумные, но никогда ничего не делают по принуждению. Просто не могут.

— А что вообще такое этот их Разум? — воспользовавшись паузой, уточнил я. — Как он получает новую информацию? Все, что узнал и увидел любой представитель вида, сразу же отправляется в общую базу знаний?

— Нет, — Билата на мгновение задумалась и пояснила: — Насколько я понимаю, в каждой общине есть артефакты. Друзы[2] кристаллов или кристаллические деревья… Лартосы показывали их исследователям и даже выдавали для изучения образцы, но природу передачи данных никто объяснить так и не смог.

Насколько мне известно, для передачи знаний Лартосы проводят возле артефактов специальные ритуалы, но в коллективный разум информация уходит только в тот момент, когда друза рассыпается на составляющие.

— А Сай — единственный из общины, кто выжил в том катаклизме? Возможно, эта друза у них не рассыпалась, и он вынес какую-то важную информацию?

— Да! — Билата подняла на меня взгляд и покивала. — Именно так! При этом сам он мог рассказать только то, что видел и чувствовал.

Тридцать лет он пробыл на Аргоне — там есть одна из общин, а потом прилетел сюда. Семь лет прожил при Святилище Темного в Парге. Проповедей не читал, с людьми почти не общался. Однако за эти семь лет количество постоянных прихожан увеличилось раз в пятьдесят.

— Ого, — я усмехнулся. — Но мне все равно непонятно, что конкретно происходит не так? Ну исчез он… Так и что? Появится, когда посчитает нужным.

— Нет, не появится, — Билата покачала головой и опустила взгляд.

— Уходя навсегда, лартосы оставляют друзьям или близким животных. Описано много таких случаев, но дарение всегда происходило в пределах их вида. Считается, что в такое животное уходящий вкладывает частичку себя, и оно тоже способно иногда слышать мысли Создателя…

«Ну вот, а то думал, когда со мной решит связаться Сверхразум…» — подумал про себя я, а вслух уточнил:

— Уходит — это умирает?

— Не знаю, — Билата пожала плечами, — но думаю да, хотя вряд ли это можно ли назвать смертью в общепринятом смысле. И теперь, надеюсь, ты понимаешь, что меня так напрягает?

— Да, — я вздохнул и посмотрел на свою собеседницу.

— Вас напрягает непонимание происходящего. Сай с его котом и уходом, странное поведение Посланника Императора, и ещё я… Все мы как-то связаны с той катастрофой, но поговорить вы можете только со мной. При этом я ничего не помню из произошедшего, и давить на меня нельзя — это может не понравиться тому же Посланнику.

— Да, все так, — рина грустно улыбнулась. — Я не могу даже увидеть или услышать настроенное на тебя сообщение.