Кровавый узел

Не обращая внимания на зловеще блеснувший клинок, парень неторопливо приблизился к нему и сказал:

– Вот и встретились, Валет… Долго я тебя искал…

– Что, не верится? Похоронил, а я тебя и на том свете нашел бы, можешь не сомневаться.

– Н-но как..? – Голос кряжистого дрожал.

– Судьба, Валет. Впрочем, тебе этого не понять. Да и незачем. Чересчур поздно…

Словно опомнившись, Валет вдруг пригнулся и с хриплым рыком кинулся на парня, целясь ножом ему прямо в живот. И наткнулся на вихрь ударов, сила и точность которых ошеломила бандита. Звякнул о камни мостовой нож, который не смогла удержать сломанная рука Валета, резкая боль пронзила его сердце, когда удар ногой протаранил грудь… Эта боль была последним, что успел ощутить в своей жизни бандит. Когда грузное тело Валета рухнуло на мостовую и из горла хлынула кровь, он был уже мертв.

Парень в кожаной куртке не спеша поднял воротник, задернул "молнию", мельком посмотрел на недвижимые тела подельников Валета и скрылся в чернильной тьме проходного двора.

Безмолвная женщина, которая словно в трансе наблюдала за схваткой, снова заплакала и принялась тормошить своего кавалера, все еще не оправившегося от удара.

Где-то над ее головой заскрипели створки окна, и вскоре вдалеке замелькали огни милицейской патрульной машины.

Отступление 1. 1953 год

Красный свет фонаря наполнял небольшую каморку таинственными полутенями. У стола сидел Костя и печатал фотографии. Слегка высунув язык от чрезмерного усердия, он терпеливо и осторожно окунал в кюветы листы фотобумаги. Белое глянцевое поле покрывалось сначала беспорядочно разбросанными пятнами, полосами, затем постепенно появлялись фигуры, лица. Весь процесс проявления для Кости был тайной, удивительной, непостижимой, и от этого сладостно-приятной. Вот и сейчас он пытался представить, какая картинка образуется из пока что неясных, размытых очертаний, испещривших фотобумагу. Подцепив пинцетом бумажный прямоугольник, Костя с радостным удовлетворением вздохнул – получилось! На него смотрели добрые мамины глаза; она уютно примостилась у папиного плеча, а отец широко улыбался и подмигивал. Почему-то вспомнился тот вечер…

Они возвратились из эвакуации в марте 1946 года. Им здорово повезло – в городе осталось мало не разрушенных бомбежками и артобстрелами зданий, и одним из них был дом, в котором они жили до войны. Мама устроилась работать в конструкторское бюро ремонтного завода. Домой она приходила поздно, уставшая, насквозь пропыленная – после работы заводчане дотемна помогали убирать останки сожженных танков, орудий, другой военной техники, которая ржавела на окраинах города.

Костя ходил в первый класс. В городе не осталось ни одного школьного здания, мало-мальски пригодного для занятий.