Кровавый узел

– Не могу даже представить, – честно сознался капитан. – Такое в моей практике впервые.

– Путается. Зашли в квартиру, решили "почистить". Профессор с семьей в доме отдыха…

– Молчит. Что работали по наводке, сомнений нет.

– Ладно, что дальше?

– Щука остался в гостиной – выгребал столовое серебро из серванта. Гога прошел в следующую комнату. Услышал какой-то шум, звуки ударов, крик Щуки. Выскочил. А дальше ничего не помнит. Что-то мелькнуло перед глазами – и все… Очнулся только к приходу патруля.

– За собой дверь они закрыли?

– Значит, кто-то знает толк в замках.

– Именно. Замок в квартире профессора очень сложный, заграничный. Гога утверждает, что возился с ним долго.

– Это очень интересно. Гога – "домушник" высокой квалификации. Кстати, с чего это Щуку угораздило "масть" сменить? Ведь он, насколько мне помнится, не занимался квартирными кражами.

– В последнее время Щука фарцевал. По мелочам. Видно, доход перестал устраивать.

– Убедительно… – Храмов испытующе посмотрел на капитана. – Что делать будем, Виктор Михайлович? Хотел бы все-таки выслушать твои соображения на сей счет.

– Товарищ майор! – Тесленко разозлился не на шутку. – Я так соображаю, что с меня вполне достаточно и тех краж, которые у меня в производстве. Моя голова не безразмерная. В отделе есть и другие сотрудники.

– Не горячись. – Голос майора посуровел. – Судя по всему, блатные сводят свои счеты. Наше предположение, что убийство Валета – случайность, неверно. Помешать мы им не в состоянии, да и, откровенно говоря, нет особого желания. Но отреагировать должны. Поэтому предлагаю дела об убийствах Валета и Щуки объединить. И пусть этим занимается Снегирев. Под твоим контролем.

– Дался вам этот пацан! В няньках я ходить не желаю!

– Будешь, Виктор Михайлович, будешь. Это приказ. Ты ведь наставник. Вот и… действуй. Все, баста! Разговор закончен. До свидания…

"Ну и влип ты, дружище… – с тоской думал Тесленко, бесцельно перекладывая бумаги на своем письменном столе. – Отпуск накрылся – факт. Антонина сделает из меня фарш. Два года к старикам не могу вырваться. И еще этот Снегирев… Эх…"

Отступление 4. Кауров

Больничная койка мягко скрипнула, когда Костя попытался повернуться на бок. Боль жгучей волной прокатилась по телу, он застонал и открыл глаза. Неяркий свет струился сквозь окно, задернутое белоснежными накрахмаленными занавесками, и казалось, что по светло-салатным стенам палаты катятся бесконечным потоком упругие взвихренные волны.

Костя медленно повернул голову и встретил озабоченный и немного тревожный взгляд девушки-медсестры, которая сидела у небольшого столика возле стены.

– Где… где я? – с трудом ворочая сухим, шершавым языком, спросил Костя.