Кровавый узел

– Кусок приличный, им и подавиться недолго. Деньги нужно считать, когда они в кармане. Хитрец, хитрец… Но как обезьяна не вертится, а голая задница всегда наружу лезет. Будь елок, Крапленый, мы тоже не пальцем деланы, кое-что имеем про запас… Нужно будет кое с кем перетолковать…"

– Ну как? – спросил Крапленый, слегка уставший от непривычно долгого монолога.

– Спешишь… – не поднимая на него глаза, все еще во власти собственных мыслей, ответил Профессор.

– Забыл Валета и Щуку? – Пока мы не вычислим, кто нас "пасет", забудь о деле. До поры до времени посидим тихо.

– Скоро, Крапленый. Уже скоро. Есть у меня соображения на этот счет… А про новое дело – никому. Слышишь – никому!

– Ты-то как пронюхал?

– Сорока на хвосте принесла… – растянул блеклые губы в ухмылке Профессор.

– Темнишь, мать твою!.. – запенился от злости Крапленый.

– Лады, лады… – миролюбиво проворковал Профессор. – От тебя секретов не держу. Михей рассказал.

– Не знаю. Мне он не докладывал. Сам у него спроси.

– Спрошу-у… – с угрозой протянул Крапленый. "Попробуй… – торжествующе захохотал про себя Профессор. – Спроси… ветра в поле".

Отступление 9. Роковой выстрел

Танцплощадка городского парка была забита до отказа. Теплый летний вечер растворил в себе легкий приятный ветерок, который затаился в густых кронах деревьев, плотной стеной окруживших бетонированный пятак площадки, обнесенный ажурной металлической изгородью. Ансамбль, собранный по принципу "с миру по нитке…", давал программу – смесь фривольных кабацких песенок и зарубежных новинок, перелицованных на свой манер. Обшорканную до матового блеска танцплощадку в перерывах брызгали водой, но это не спасало веселящуюся публику от мелкой въедливой пыли, которую неустанно взбивали подошвы танцующих.

Костя медленно прохаживался по аллее парка, неподалеку от танцплощадки. Вчера, поздним вечером, к Люське-Конфете ввалился торжествующий Чемодан: "Седой, гони пузырь! Нашел дешевого, – и, дурашливо подергивая своими плечищами, запел, отчаянно фальшивя: – Когда фонарики качаются ночные…"

Чемодан наконец разыскал логово Фонаря. И теперь Костя ждал встречи с человеком, который должен был отвести его туда.

"Зачем?" – в сотый раз спрашивал он себя. И не находил ответа. Томительное многодневное ожидание встречи с Фонарем притупило острую ненависть к этому подонку. На смену ей пришла глухая тоска, которая словно червь точила его денно и нощно. Косте все опостылело, даже долгожданная свобода, которая на самом деле превратилась в тупик. Он изнурял себя многочасовыми тренировками, пытался несколько раз надраться до положения риз… – увы, все вязло в черной трясине меланхолии, и преодолеть состояние отупения Костя был не в силах.