Лапти

Не хватало у человека смелости, и не было у него силы ворваться в туго набитую каменную пасть,

А вот пришли теперь к нему люди, смело — с кирками, ломами и лопатами — спустились на днище, буравят норы в неподвижных пластах, забивают мелкую крошку пороха, и гулко вздыхает каменный овраг, отворачивая и отдавая людям тяжелые глыбы.

Будут этим камнем выкладывать фундамент под мельницу, будут укреплять берега Левина Дола, мостить шоссе, выводить стройные быки, на которые ляжет перемет плотины.

А в Дубровках валятся могучие, будто литые, дубы. Слышно по лесу пение пил, звон топоров.

Бунты сваленных деревьев громоздко залегли в просеках и ждут первого снега, по которому на дровнях будут подвозить их к берегу реки.

Третья партия землекопов подравнивает берега Левина Дола, закрепляет выбоины, углубляет место котлована, прокапывает отводящий кауз и роет колодец для турбины.

Ни одного дня нет Алексею отдыха. То заказы на арматуру, цемент и железо, то хлопоты о турбине со всеми к ней принадлежностями, то руководство подготовительными работами, Но усталости не чувствовал. Радовало, что удалось уговорить мужиков ломать камень, валить деревья и производить земляную работу.

Алексей с Петькой стоят над котлованом, где на дне его работают люди, вывозя на тачках глину.

— Тяжелая работа, — сказал Петька, — надолго хватит.

— Да, много еще работы, друг дорогой, не тужи.

— Зачем тужить, если взялся служить, — складно ответил Петька.

— Кстати, в Алызове открываются краткосрочные курсы по агрономии. Не поступить ли тебе на них. Там поближе будешь к коммуне «Маяк». Узнаешь, как у них дело поставлено.

— А что ж! Я согласен.

Приложив ладонь ко лбу, Алексей долго всматривался на бугор у Каменного оврага, где маячила какая-то фигура.

Кивнув Петьке, опросил:

— Не узнаешь, кто там вышагивает?

Зоркий глаз Петьки сразу признал, кто идет. Мельком бросив взгляд на Алексея, он подмигнул и певуче ответил:

— Сердце сердцу весть подает. А опускается к нам сюда баба-яга, костяная нога. Иначе — пролетарья Дарья. Ну, ладно, оставайся, а я пошел в Дубровки дубы валить.

Алексей долго смотрел вслед уходящему Петьке, затем принялся наблюдать за приближающейся Дарьей. Та, крупно шагая и размахивая руками, быстро шла по косогору.

У самой реки остановилась, посмотрела на мутную воду, через которую ей нужно переходить, перевела взгляд на берег, где стоял Алексей, и принялась махать ему рукой. Но он не отвечал ей. Тогда крикнула мужикам, копавшимся у берегов:

— Эй вы, где тут переход?

— Левей держись! Вон доски. Да гляди, подол не обмочи.

— А что? — опросила Дарья, уже ступив на гнущиеся доски.

— Ноги судорогой сведет.

— Найдется добрый человек, разогреет, — задорно ответила Дарья.

— Ах, огонь! — завистливо раздалось ей вслед.