Лапти

Вы можете спокойно стоять и слушать, о чем он ведет беседу с Алексеем. И не к вам, оболдуям, пришел. Ясно? И молчо-ок!

Немного неприятно было Алексею — особенно перед мужиками — говорить с ним, выпившим, но он не подал виду. Как бы между прочим спокойно произнес:

— Верно. Артель решила послать на курсы трактористов именно тебя. Только артель не знает, согласен ли ты.

Лицо Архипа оживилось. Он улыбнулся, сильной рукой отодвинул мужиков, будто собираясь плясать, и не Алексею, а им ответил:

— Где работа, там и Архип! И он ни чуточки не похож на этих пустомель.

Неожиданно топнул ногой, закричал на мужиков:

— Что вам тут надо? Зачем пришли? Алексея окуривать? Марш по домам!

Но мужики не тронулись.

Они еще больше сгрудились к Архипу. Они любили его, кузнеца и кожемяку.

— Еще чего-нибудь скажи нам.

Алексей вглядывался в заросшее лицо его и находил, что черная клочкастая борода совсем к нему не шла. Она делала и без того широкое лицо его еще более широким. И захотелось ему снять с Архипа этот войлок бороды и посмотреть, как он тогда будет выглядеть.

— Слушай-ка, дружище, — тихонько проговорил ему Алексей.

 — Хочешь, я тебя побрею?

— Что такое предлагаете вы Архипу?

— Побриться… Бороду снять… Хочешь?

Архип с таким видом ощупал свою бороду, будто только сейчас заметил ее.

— Да, — тяжело вздохнул он, — вполне согласен с вашим предложением. Архип о-очень давно хочет соскоблить эту бахтарму.

— Мездру, — добавил кто-то.

— Но остер ли наструг? — спросил он Алексея. — Не попортит ли он мне шавро?

— Соскоблит, — обещался Алексей смеясь.

Взял Архипа под руку и дорогой урезонивал, чтобы он бросил пить. Архип внимательно выслушал, потом сознался:

— Да, все Архипу известно.

Только он ничего не может с собой поделать.

— Ну, что тебя заставляет пить? Горе, что ль, какое, аль так…

— Горе не горе, а беда. Архип на все руки мастер. Стало быть, дальше что?.. А вот… У Архипа большой заработок. Куда ему девать деньги? И отдает их в казну.

— Только поэтому ты и пьешь? — удивился Алексей.

— Нет. Еще у Архипа есть недомоганье. Какое? Никто не разумеет Архипа, и от этой причины тоска. Ведь Архипа надо понять. Он — ба-альшая задача.

— А ты скажи, отчего тоска?

— Эх! В голове у Архипа шурупов много, а соразмерности им нет! Почему ты техник, а я — дважды два — четыре?

— Понятно.

Учиться тебе не поздно. Ты зря много пьешь. Говорят, сразу по две бутылки.

— Две-е бутылки? И это много? — удивился Архип. — Самая порция. У Архипа такой характер: выпьет он две бутылки — и, их-ты, какой весе-олай, разговорчивый, а выпьет еще бутылку, хочется Архипу драться, бороться.

Бриться Архип начал было сам, но едва коснулся бритвой щеки, как поморщился и взглянул на бритву. Вместе с мылом на ней была кровь.