Лапти

Девок из третьего общества ни в какое другое не сосватаешь. Во второе, может, выдадут, да и то за богатого, а первое не суйся — до порога не допустят.

Богатое, гордое, жадное это общество!

В девятнадцатом за бесценок наменяли всякого добра у рабочих. В голодовку двадцать первого начисто обобрали самарских мужиков и держали их в батраках за кусок хлеба.

Земли у них вдвое больше, чем в других обществах. Но им и этого мало было.

Тайно и явно арендовали еще в своем селе и в чужих деревнях.

Вот в такое-то общество и направилась сейчас пятерка. На подмогу пригласили старых артельщиков.

Им было сказано, чтобы пришли на собрание попозднее.

Пятерка тихо шла вдоль улицы.

Навстречу — группа мужиков. Они полушепотом что-то говорили между собой, пересмеивались. Узнав Алексея, смолкли и убавили шаг. Впереди шел Евстигней Бутков.

Поровнявшись, он снял шапку и, весело ухмыльнувшись, воскликнул:

— А-а, товарищи! Вы что же, той стороной, видать, прошли?

Алексей, не желая говорить с ненавистным ему человеком, промолчал, но Петька ввязался:

— Мы, дядя Стигней, со всех сторон можем пройти.

— Это как сказать, — качнул Стигней головой, а локтем слегка толкнул соседа.

— Очень даже просто, — ответил Петька. — Мы завсегда ходим с открытым лицом.

— А ежели ветер будет дуть? — загадал Стигней.

— Ветра мы не боимся, — понял его Петька. — Ветер собачий брех по селу разносит.

— И то правда, — согласился Стигней, ударяя ладонью о полу шубы. — Но ведь и собаки разные бывают?

— Верно, что разные. А у вас, в третьем обществе, очень злые, — загнул уже теперь и Петька.

— На кого как, — вздохнул Стигней.

Петька хотел что-то ответить, но Алексей толкнул его, и он замолчал.

Так и шли молча до сборной избы.

Петька волновался. Доклад поручен ему. И не доклад тревожил, а начало. Как начать? Может, и слова не дадут сказать?

В просторных избах собралось много народу. Но как разместился он? Неопытному человеку мало что понять. Набились и набились в обе избы. И хорошо. Начинай, веди собрание. Только обстрелянный активист может разглядеть, что к чему. Разместился же народ так: в переднюю избу, где стояла печь, сгрудились одни мужики. Сидели они за столом, на лавках, на конике, иные на полу уселись или прижались к печке, к кутнику.

И все отчаянно курили. Курили тоже неспроста. Во второй же избе — большой горнице — бабы.

«Ага! На бабах думают отыграться», — решил Алексей и, не поздоровавшись с притихшими мужиками, протолкался во вторую избу.

Бабы в третьем обществе одна другой не уступит. Иная ласковой прикинется, а сплошай — укусит пуще осы. Другая ни за что ни про что обрешет.

Вот и сейчас неопытный опять ошибется.

Шутками, прибаутками встретили бабы Алексея.