Лапти

Не только расступились, пропуская к столу, но согнали четырёх, чтобы на их место усадить пришедших. На шутки Алексей не ответил. Прошел и сел молча. Бабы удивились. Они же знали, что Алексей никогда в карман за словом не лазил, всегда отвечал им, шутил, а тут нахмурился, молчит. Тогда подсела к нему самая боевая, смелая Афанасья, по-уличному — Фингала. Села близко, подмигнула бабам, двинула Алексея плечом, и в руках у нее очутилась коробка. Была эта коробка из-под пудры, но вместо пудры там нюхательный табак. Фингала стукнула по ней пальцем, взяла щепоть, нюхнула и, улыбнувшись, предложила нюхнуть Алексею.

Но он не взглянул. Тогда поднесла коробку Петьке, тот отвернулся. Кузнецу Илье, который никогда не отказывался нюхать, поднесла, но тот словно не заметил. И задорная, озорноватая улыбка исчезла с лица Фингалы.

— Какие они, бабыньки, серди-итые, протянула она, вставая. — Гляди, забодают.

Алексей строго оглядел собрание и сурово крикнул в первую избу:

— Для вас, что же, особое собрание будет?

— Там тесно, — ответили ему.

— Хватит места! — крикнул счетовод Сатаров. — Аль отсиживаться вздумали?

— Курить там нельзя, — послышался второй голос.

 — Хозяйка ругает.

Хозяйка сидела с бабами на большом кованом сундуке.

— Я вам покурю! — крикнула она. — Возьму ухват, потурю!

— Что разоралась — «потурю», — басисто передразнил кто-то. — Курить-то нечего.

— Слышь, в потребилку два ящика привезли, — шустро подхватил еще один голос.

— Это для колхозников.

— Нет, для всех. Только не за деньги дают, а за масло да яйца.

— Где же яиц взять? Куры зимой не несутся.

— Петухи отпуска себе взяли.

— Как же теперь быть?

— Заместителев пущай власть назначает.

— Хоша вдовцов аль уполномоченных райсельпо.

Мужики захохотали, а бабы взвизгнули. Смешно и Петьке. Он не прочь гоже расхохотаться. Только очень суровое лицо у Алексея. И понял: улыбнись он, улыбнись Илья, Алексей, Сатаров, поддержи этот враждебный смех — и собрание сорвешь. Активисту сельскому, кроме моего прочего, надо еще знать, когда смеяться, где и по какому случаю.

Алексей стукнул кулаком по столу:

— Кончили спектакль?

Мужики перестали смеяться. Бабы захихикали, а чей-то голос настороженно произнес:

— Пора свой открывать.

Перед тем как предоставить Петьке слово, Алексей решил дать тон собранию. На такие дела он мастер. Первым делом — не встал, как обычно вставал, когда открывал собрания, вторым делом — не снял шапки, хотя было жарко, и последнее, что особенно заметили все, он, начав говорить, не назвал собравшихся ни «товарищами», ни даже «гражданами».

— Что ваше общество кулацкое — это все знают. Что оно срывает хлебозаготовки и каждый почти день обнаруживаются ямы, с хлебом — это и район знает, мы — тем более.