Лапти

— Скажи, сколько на ремонт, — направил его мысль Авдей.

— На ремонт? — обрадовался Гаврила и сиял шапку. — Ремонт, православные, можно за двести целковых вполне. Эти деньги собирать не надо. У меня хранится остаток, за который хотят меня судить. Я, граждане, вчера сговорился с плотниками. Они согласны. А бревна, доски, гвозди достанем.

Алексей хотел было врасплох поймать Гаврилу, — глядь, выручил Авдей. Бабы, услышав, что деньги Гаврила не украл, а берется за них отремонтировать церковь, снова всполошились. Сквозь суматошный гам, опять, и все настойчивее, слышалось требование о ключах.

— Граждане! — во всю силу крикнул Алексей и сам не услышал своего голоса. — Я закрою собранье!

— Ключи отдай, а то клуб разнесем! — потрясали кулаками.

— Отдай, а то силой!

— …пока не составите списка верующих, ключей вам не видать.

Он поднял лист бумаги, потрепал им и, дождавшись, когда чуть стихли, заявил:

— Вот бумага… вон стол у сцены. Пишитесь. Афанасий запишет вас. Составьте список, и ключи отдам…

— Не будем писаться, — раздались голоса.

— Кто же станет отвечать за имущество?

— Кому же ключи отдать?

Гаврила поднял руку и вышел вперед.

— Православные, — заговорил он, — вы зря кричите. Председатель справедливо говорит: обязательно надо составить законный список. Без него я и сам не возьму ключей. Просьба моя, записывайтесь. Первого пишите меня.

— Запишите его, Афанасий, — указал Алексей. — Кто еще?

Молчали, тяжело и настороженно поглядывая.

— Кто хочет писаться?

Алексей улыбнулся. Он заметил, как бабы уговаривали друг друга, некоторых подталкивали к Афоньке, но они, как овцы от индюка, пугливо пятились.

«Вот это и нужно, — подумал Алексей.

 — Кричать — дело одно, писаться — дело другое».

— Так не хотите, стало быть? Боитесь, что придется отвечать? А отвечать обязательно придется.

— Меня запишите! — внезапно и сердито отозвался Авдей.

— Нашелся верующий, — усмехнулся Алексей. — А еще кто? Больше никого?

Но Алексей просчитался. За Авдеем так же, как и за Стигнеем в третьем обществе, сначала робко, затем все смелее раздавалось:

В списке стояло свыше пятидесяти фамилий. Были в: этом списке и колхозники, которые вошли в колхоз добровольно. Надежда на то, что от списка откажутся, рухнула.

Видимо, ключи придется отдать. Мелькнула вторая надежда: никто не решится взять ключи. Старосте не отдаст, а остальные побоятся.

Когда список был составлен, Алексей вынул из кармана огромные ключи, высоко поднял их, позвенел и дрогнувшим голосом спросил:

Увидев ключи, бабы радостно взвизгнули:

— Бросай в середину, кто поймает! — крикнула Пава.

— Ты уже поймала от Прасковьи, — ответил Алексей.

— Пава хотела что-то сказать, но бабы дружно расхохотались.

— Кому ключи? — опять потряс он ими.