Лапти

— Арестуйся сам. И уезжай в район.

— Нет, я не уеду так. Арестуй, отвези, и пусть знают в рике, с каким оппортунистом-милиционером пришлось мне работать.

— Успокойся, товарищ Скребнев, — еще ласковее проговорил милиционер. — У меня крепкие жилы. Мне придется еще вести тут следствие.

В это время пришел в себя Илья, про которого все уже забыли. Вскочив, он подбежал к милиционеру:

— Забери от нас гада!

Опять поднялся крик. Все кричали, кроме тихо посмеивающегося Митеньки, который все сидел на корточках возле голландки, подкладывал дрова, курил и поплевывал на огонь. В самый разгар яростной ругани распахнулась дверь.

Обсыпанный снегом, в тулупе, ввалился почтальон, таща с собой объемистую сумку с газетами, письмами и повестками.

— Что за шум, а драки нет? — спросил он и закашлялся.

— Немного погодя драка будет, — пообещал Петька. — Газет привез?

— Да каких… — подмигнул почтальон. — Эх, и газет я приволок! Статья Сталина о колхозах на всю страницу.

— Давай скорее! — потянулся Петька к сумке.

— Потерпи. Разберусь маленько. И отогреться не мешает.

— О чем пишет Сталин?

— Кроет, — ответил почтальон. — И, ой-ой, как здорово Сталин кроет!

— Правильно делает! — грозно выкрикнул Скребнев.

— Да не-ет, — улыбнулся почтальон, грея руки у голландки. Я сейчас вам сам прочитаю вслух.

Потирая руки, почтальон открыл сумку, вынул «Правду», откашлялся и принялся читать. Почти половину статьи он действительно говорил наизусть. Кроме того, то и дело поглядывал на всех, словно собирался спросить: «А ловко? А здорово?»

Вряд ли, кроме Петьки, кто-нибудь видел, что делалось со Скребневым. Сначала он слушал улыбаясь, потом принялся кашлять и лохматить голову, а когда была прочитана вся статья, уполномоченный прямо побелел.

Молча протянув руку к газете, он взял ее за угол и подвинул к себе.

И не прочитал, а судорожно пробежал по ней испуганно блестевшими глазами, затем осмотрел всю страницу, весь номер со всех сторон, положил газету опять перед собой, горящими глазами посмотрел на почтальона и чужим голосом, сдавленно спросил:

— Ты никому в нашем селе газет не раздавал?

Сурово нахмурив брови, он голосом, в котором слышалось приказание, произнес:

— Почту оставь здесь. Сам, коль отогрелся, немедленно езжай и радуй другие села.

Газеты мы без тебя раздадим.

Почтальон так было и хотел сделать. Он и всегда-то оставлял газеты в сельсовете, но сейчас, посмотрев на Скребнева, отрицательно закачал головой:

— Такие газеты я сам вручу подписчикам.

— Что значит — сам? — повысил голос Скребнев. — Предлагаю газеты оставить в сельсовете.

— Не выйдет, — ответил почтальон.

— Я предлагаю, слышишь?

Почтальон удивленно уставился на Скребнева и пожал плечами:

— Слышу, но только я тебе, дорогой товарищ, совсем не подчиняюсь.