Лапти

В данном случае главным звеном являются колокола…»

— Вот оракул районного масштаба. Я ему теперь покажу «главное звено».

В сельсовете народ ждал Петьку. Молчаливо сидели на длинной лавке счетовод Сатаров, Ефим Сотин, дядя Яков, Никанор, милиционер, несколько комсомольцев и кузнец Илья. Возле голландки на корточках расположился Митенька и курил, поплевывая на огненные угли. За столом — Скребнев. Едва Петька переступил порог, как он озлобленно бросил:

— Долго ждать приходится вас, господин барин.

— Много ждали, немножко подождете, — ответил Петька. — По части барина мы не согласны.

— Да, ты барин! — громче подтвердил Скребнев. — «Шта-а-аб»!

— В чем дело? — спросил Петька и весело глянул на унылые лица собравшихся.

— А в том, — сурово начал Скребнев, — что, пока я был болен, вы все здесь на корню подгнили.

— Это мы слышали, — насмешливо ответил Сорокин. — Может быть, что-нибудь новенькое скажешь нам, товарищ уполномоченный? Наверное, за эти два дня горькой болезни ты очухался? Или и сейчас все страдаешь?

— Почему ты со мной так разговариваешь? — уставился на него Скребнев. — Ты что, присоединяешься к этой банде? — и стукнул кулаком по столу.

— К какой… банде? — вплотную подошел и почти шепотом спросил его Петька.

— Вон сидят, — повел он рукой.

— Так, по-твоему, это бандиты? Товарищи, — обратился к ним Петька, — как вы попали в такую категорию? Почему он вас бандитами обзывает?

— И тебя обзовет, — заверил Петьку Сатаров.

— Обзову! — снова стукнул Скребнев кулаком по столу. — Обзову, если он поведет линию пораженцев.

— Ага, новую кличку выдумал! За это хвалю. Стало быть, пьянка с кулаками не даром для тебя прошла?

Скребнев передернулся.

Уставив на Петьку глаза, он, видимо, хотел что-то ответить ему, но слово застряло в горле, и он, крякнув, опустил голову. Наступило напряженное молчание, готовое вот-вот взорваться какой-нибудь новой выходкой Скребнева. Но тот еще ниже опустил голову, положил ее на распростертые по столу руки и будто приготовился заснуть.

Илья подошел к Петьке.

— Знаешь, Петр Степаныч, — в первый раз назвал он так Петьку и задрожал, — как хотят, — пущай из партии меня выгоняют, а я сердечно заявляю: или голову сверну этому гаду, или… Не ручаюсь я, товарищ Сорокин, за свой пламенный характер.

В случае чего, держите меня!

— Сам за скобу двери держись, — посоветовал Петька и подсел к Никанору.

Тот, таинственно щуря глаза, шепотом, который был слышен всем, объяснил, что Скребнев требует немедленного ареста всех баб и мужиков, которые были возле церкви, и хочет отправить их в Алызово.

— Определенно больной! — заключил Петька. — Псих ненормальный. Вроде сумасшедший.

— Поди-ка, черта с два — сумасшедший! Ты поговори с ним.

— Говорить — интересу мало.