Лапти

— Ты согласен с вашим исполнителем?

Припертый к стене, парень выкрикнул:

— Прошу меня отсюда уволить!

Последние слова произнес полушепотом. Опытный в таких делах Вязалов догадался, что дело тут не так просто. Постучав карандашом и прищурившись, он приказал:

— Пунцовский исполнитель, покинь собрание.

Исполнитель встал, обвел выпуклыми глазами собрание и заявил:

— Я раскаиваюсь в своих словах.

— Иди, иди, не задерживай. Завтра явись в сельсовет.

Парень направился к выходу. Как только он закрыл за собой дверь, встал второй представитель.

— Теперь, — начал он, — могу сказать.

Хлеба у нас в деревне до черта. Твердое задание до двора не доведено. Вы обвиняли сельсовет — мер он не принимает. Это несправедливо. Нашу деревню присоединили к сельсовету только два месяца тому назад. У нас был свой сельсовет, и с таким вот председателем, которого отсюда выгнали. Сам я бывший пастух. Членом сельсовета не был. Надо мной смеялись. А как избрали в комиссию, семье прохода не дают. Мальчишке голову проломили. А за что? Ничего еще не сделал, а только на собрании выступил да чуть кулаков и зажиточных щипнул. А если хлеб буду выкачивать, мне в первую ночь либо голову снесут, либо избу подожгут. Поэтому и прошу ослобонить меня от работы.

— Да ты что же! — удивился Алексей. — Начал за здравье, кончил за упокой?

— Один я, товарищ Столяров.

— Одного не оставим. Тебе как раз и надо работать.

— А сейчас приступим к списку.

Просмотр списков единоличников — работа с первого взгляда однообразная. Зачитывают фамилии домохозяина, смотрят, сколько у него посева ржи, какая урожайность по замолоту, сколько семьи, скотины, и затем уже высчитывают количество излишков хлеба, — сколько он должен сдать государству.

До полуночи сидели над списками.

Когда кончили, председатель рика установил пятидневный срок для организации первого смешанного обоза по хлебозаготовкам и обещался к тому времени приехать.

Ночевал у Алексея. Несмотря на усталость, они еще долго говорили. Лишь к утру уснули, да и то ненадолго. Разбудил их Сотин.

Полеводу, встревоженному разговором с Митенькой, не спалось. Ему неудобно было беспокоить Вязалова, но не вытерпел и пошел. Сначала долго сидел у них в избе, разговаривал с Дарьей, а когда она затопила печь, вышел на улицу.

Постоял возле мазанки, прислушиваясь к мерному всхрапыванию не то Алексея, не то Вязалова, затем осторожно постучал. Отпер ему Алексей.

— Ты что, Ефим, так рано?

— К товарищу Вязалову, — смущенно произнес он.

— Тебе очень его нужно?

Сотни замялся. Он хотел было уже отойти, — но Вязалов проснулся.

— Это я. Извините, побеспокоил вас.

— Мы сейчас встанем.

Сотин отошел от двери.

Тишина. Улицы пустынны. Изредка прошагает чья-либо корова да старательная баба загремит ведром у колодца.