Лапти

На лугу третьей бригады стояли четыре ветрянки и две просорушки. В одной молотили мак. Хотя Юха и торопилась, но решила заглянуть в эту просорушку. Огромный сарай, с высокой, как у риг, крышей. Конек оголен, торчали толстые стропила, сквозь них виднелось небо. Гигантский топчак с густым слоем конского навоза стоял пока без движения. Сваленный при входе мак был в снопах. Крупные головки его походили на бубенцы. В углу девки вертели веялку, парень лопатой бросал навейку. Огромным решетом подсевали уже отвеянный мак. Он синим дождем падал на ворох.

Оглянувшись, Юха отломила три крупных головки, спрятала за пазуху и быстро вышла.

— А вот и сгоревшая кладь. Грозной горой лежала серая куча пепла.

На гумне стоял трактор, возле него два тракториста. Один разогревал, другой сердито что-то бормотал.

— Скажите, трактористы, отчего загорелась кладь? — обратилась к ним Юха.

Тот, что разогревал трактор, искоса посмотрел на Юху и, помедлив, ответил:

— Небось закуривал кто-нибудь аль как?

— Нет, баба одна, вроде вот тебя, за угол зашла, ну и… вспыхнуло.

Трактористы засмеялись, а Юха, не сказав ни слова, пошла дальше.

Лошадь сестры Абыса уже была запряжена, возле подводы стояли люди. Среди них — сестра Абыса, муж ее и жена Сатарова, бойкая, голубоглазая Ольга. Они тоже говорили о пожаре.

— Беспременно загорелось от трактора, — уверяла сестра Абыса. — Вылетела искра, а ее ветром на кладь.

— Не может из трактора искра вылететь, — возражала Ольга.

— А по-моему, подожгли?

— Не знаю, только загорелась кладь сбоку.

— А я говорю, головка от спички отскочила, — подправляя чересседельник, уверял муж Абысовой сестры.

— Будь ветер посильней, нашей улице несдобровать. Эти колхозные гумна не доведут до хорошего. Ишь они настроили кладей черт-те сколько.

— И не от спички, — опять не соглашалась Ольга. — Кладельщиком у них Софрон, а тот сроду не курит.

— Не курит, не курит, а тут закурил. Нарочно, может, закурил.

— Это что же, залез на кладь и давай закуривать?

— В колхозе и некурящие, чтобы время отвести, нарочно закурят, — не сдавался мужик.

— Зря болтаешь, — рассердилась Ольга.

— Ну, если не кладельщик, то подавальщик, — упорствовал мужик.

— А я думаю, — вступилась Юха, — беспременно от трактора. Иду сейчас мимо ихнего гумна, гляжу — ба-атюшки, полыхает что-то. Подхожу ближе, а возле трактора куча соломы горит. Огонь вот-вот к машине подберется. А два черномазых тракториста ручки сложили, стоят, глядят на огонь. Я им и говорю: «Что же вы не тушите?» — «А чем тушить?» — «Водой», — говорю. — «А где она?» Гляжу, а воды-то у них и нет. «Как же быть? — испугалась я. — Ведь опять пожар будет». — «А нам какое дело! Мы дальние». Ну, не стерпела я, давай их ругать. А они стоят, посмеиваются. Нет, беспременно от трактора.