Лапти

Он тихо ворчал и все озирался исподлобья. Юхе видно его лицо: хмурое, серьезное и какое-то испуганное. Остановился как раз возле куста. Оглянувшись, вынул синюю склянку и присел. Что он там делал, Юхе не было видно. Приподняться же нельзя — услышит. Да и зачем? Юха и без того догадалась, что Авдей украл какое-то лекарство у московских фельдшериц и несет его домой. Видно, ворует он не первый раз.

«Теперь ты, долговязый, посмейся надо мной, — обрадовалась Юха, — всем расскажу».

Вскоре Авдей поднялся и направился к гумну. Юхе не терпелось. Ее взяло крайнее любопытство. Она даже кусты тихонько раздвинула. Авдей быстро подошел к большой клади, стоявшей в середине, и, еще раз оглянувшись, быстро засунул туда руку.

«Э, да он, идол, вон где прячет». Чуть пригнувшись, Авдей отошел от клади, сорвал на ходу несколько листиков с куста и, старательно вытирая руки, быстро зашагал в лес. Переждав, когда он совсем скрылся, Юха вышла. Она глаз не сводила с того места, куда Авдей засовывал руку.

«Погляжу, что он спрятал».

Подошла к клади, протянула руку, но достать до того места не могла. Тогда взяла из молотилки два снопа, стала на них, засунула руку и вынула какой-то мокрый комочек. Развернув, увидела белый, словно сахар, небольшой кусок. Поднесла к носу, понюхала.

«Тьфу, какой вонючий. Бросить? А может, это самое дорогое лекарство и есть. Авдей, он хитрый».

Чтобы не выпачкать юбку, сорвала большой репейный лист, положила в него тряпочку и засунула добычу в карман. Теперь-то вот есть о чем поговорить Юхе. Есть, что порассказать бабам, а при случае и самому Авдею намекнуть.

«Сунется, дурак, в то место, глядь, нет ничего».

Проезжей межой, через огороды, вышла на улицу. Возле церкви попалась ей Минодора, сзади нее шагал печальный Перфилка.

— Приехала? — спросила Минодора. — Где там ночевали?

— В ихнем колхозном доме, — ответила Юха.

— А нас опять нынче вызывали с Перфилкой в правление. Бурдин Перфилке проборку дал, зачем, мол, у снохи кулака работаешь, а на колхозную работу тебя нет. Мне пригрозил хлеба не давать. Я и говорю: «Рассуди, куда я от малых детей на работу пойду?» Он и говорит: «Для детей площадка есть». А я ему: «Бегают с вашей площадки. Наши дети непривышны, они не городские». Слово за слово, поругались. Грозил меня из колхоза выгнать, а я и не испугалась. Мы свой колхоз образуем. Вот я, Перфилка, ваше семейство, там, глядишь, и дядя Митя согласье даст. Мало ли народу!

Хмурый Перфилка, когда дело дошло до колхоза, оживился:

— Еще какой будет. Работать мы все здоровые. А то, вишь, работали-работали, а за что, не знаем сами. Весь хлеб вывезли. А там мы только на себя будем работать. Карпуньку скоро отпустят?

Юха слушает, а самой хочется поскорее про Авдея рассказать.

— Карпунька мой в почете. Отпустят раньше срока.