Лапти

 — Молчи, не раздражай меня. Я теперь ничего не боюсь. Мне все равно. Натерпелось мое сердце, окаянна ваша сила!

— Эй, люди, да она никак впрямь с ума спятила! — раздалось из зала.

— А, это ты, сухой черт? Тоже пришел?

— Опомнись, шутоломная! — крикнул ей Митенька.

— Граждане! — отчаянно завопила Юха, видимо, решившись на все. — Тут живые мертвецы. Один — сзади меня, другой — вон голос подает. Они это, они, проклятые, Абыса отравили. Они в вино мышьяку ему насыпали.

— Ой! — вскрикнула Минодора и повалилась.

Кто-то заплакал, кто-то выругался. Задвигались люди, некоторые привстали, в испуге жались к двери.

— Собака! — на весь зал крикнул Митенька. — Это вы с мужем сделали.

— А к Авдею кто за ядом ходил?

— Никому ничего я не давал, — быстро отозвался Авдей.

— Отпирайся! Кто мышьяк для крыс у тебя брал? Почему отговорили везти Якова на вскрытье?

— Братец? — завопила сестра Абыса из окна. Плача, она просила Варвару: — Милая, говори, говори, за что сгубили невинну душу.

— Много знал, вот и сгубили, — ответила Юха, не обернувшись к окну.

— Слушать тошно, — опять выкрикнул Митенька, — попалась, так молчи!

— Утону и вас потяну. Тебя — в перву голову.

— Такую дуру слушать больше нет сил, — и Митенька, проталкиваясь, направился к двери.

— Подожди, Карягин! — окрикнул Алексей. — До конца послушай.

— Некогда мне на глупые побасенки время терять, — и снова направился к двери.

— Приказываю идти сюда! — резко произнес Алексей.

Митенька пошел к сцене. Проходя мимо Юхи, бросил на нее злобный взгляд.

— Продолжай, Варвара, — сказал Алексей.

— Говорить больше нечего. Зимой они Абыса отравили. А за что, Минодора сама расскажет. Про Митеньку вот еще: молитвы от папы римского они с Авдеем писали.

— Совсем, сплетница, завралась! — развел Митенька руками.

Минодора очнулась и, когда Варюха замолкла, подошла к Алексею. Все еще всхлипывая, тихо что-то ему сказала.

— Говори, если можешь.

Превозмогая дрожь и качаясь, она начала несвязный рассказ:

— Если правда, как они отравили Якова, я знаю, за что. В ту ночь пил он у Лобачевых. И я ругалась с ними — зачем спаиваете. А был суд в селе, и Якову хотелось рассказать судье про все, а его выгоняли. А они боялись — скажет, и давай его поить. И, стало быть, он не в печке уморился, а отравимшись. Травили его, выходит, не один Митенька с Авдеем, а свекор Варварин и муж ее, Карпуха. И как теперь озлобилась я, расскажу, за что сгубили моего мужа. А за то, знал он ихни проделки. А проделки эти такие, что сидеть в остроге им всю жизнь и не отсидеть. Он, Яков-то, знал, кто с Хромым Степкой плотину взрывал и кто кооператив сжег. А сжег кооператив и пятнадцать дворов Митрий Архипыч!

— Ой, ведьма! — выкрикнул Митенька. — Вот брешет…

— Не горячись, Карягин.