Лапти

Прямо, истинный бог, не пойму, откуда взялся огонь. Говорила она еще, что, искупавшись, шла через кладбище, поклонилась могиле Абыса и тронулась в лес. У гумна второй бригады, возле дубового куста, захотелось ей… как это удобнее сказать, — ну, облегчиться…

— Тише, граждане, — окликнул Алексей.

— Но не удалось, потому шел человек, то есть Авдей — фершал. Испугалась баба и присела в куст. И говорит нам: «Сижу, слышь, дрожу, а он идет и идет. Подошел, остановился супротив, поглядел…»

— Не глядел он! — крикнула Юха.

— Да не на тебя… А как вынул из кармана пузырек…

— И опять врешь, — не утерпела Юха, — склянку.

— Подожди-ка, — остановил Перфилку Алексей. — Продолжай, Варвара.

— Отпустите вы меня, Христа ради. Сил нет, умру.

— Ты прямо скажи, за что ударила фельдшера.

— Постарайся вспомнить.

— Изнасиловать хотел, — вдруг заявила Юха и закрыла лицо руками.

Послышался шум, голоса. Некоторые привстали, обернулись назад.

— Глядите, сам Авдей идет.

Авдей остановился возле шкафа. Лицо осунулось, глаза ушли под лоб.

— Подойди сюда, — позвал его Алексей.

Авдей забрался на сцену. За ним поднялись Роза Соломоновна и Прасковья:

— Итак, Варвара, — повысил голос Алексей, — ты ударила его за то, что он пытался произвести над тобой насилие?

Юха кивнула головой.

— Вот, Авдей Федорович, — обратился Алексей к фельдшеру, — Варвара показывает, будто вы пытались ее изнасиловать. Верно это?

Лицо Авдея на миг озарилось. Хотел было уже подтвердить, но, вспомнив, что как раз об этом и намекал Розе Соломоновне, заранее опровергая, только плечами пожал. Сказать «да», — тогда зачем же обманывал он врача? «Нет», — тогда как ручаться, что Юха, озлившись, смолчит?

— Мне, Алексей Матвеич, не до этого, — нашелся Авдей, ощупывая повязку.

— Я только спрашиваю — верно она говорит?

— Пусть лежит на ее совести.

— Стало быть, отрицаете? А скажите, она не говорила вам, что с ней приключилось?

В тишине было слышно, как тяжело и часто дышала Юха, с лица ее градом катился пот.

— Это загадка, — чуть помедлив, ответил Авдей. — Думаю, такие спички купила в Алызове.

— Да, спички, — торопливо подтвердила Варюха.

— А о какой склянке вы спорили сейчас с Перфилом?

— Перфил привык врать.

В зале послышался смех.

Перфилку этот возглас разозлил. Он действительно на этот раз говорил правду, а ему не верят.

— Ты сама врешь! — закричал он. — Ты что нам говорила? Авдей, слышь, в кладь тряпичку засунул, а ты подглядела, да вынула, да в карман положила! И хотела показать нам, глядь — загорелось. Чего ты?.. Э-эх, пропадешь!

При последних словах Перфилки Роза Соломоновна укоризненно покачала головой и подошла к Алексею:

Выйдя к столу и обращаясь в зал, она от волнения долго не могла подыскать слов.