Лапти

Остальные посылали жен или детей. Когда роздали, кто-то спросил:

Но на место Сатарова забрался Крепкозубкин Василий. В руках у него тоже была грамота.

Снял картуз, бросил на телегу, надел очки и, далеко отставив грамоту, принялся вычитывать:

«Премии 2-й категории колхозникам «Левин Дол»:

Заведующему мельницей Гущину Семену за добросовестную работу, любовь к колхозной собственности, преданность и охрану имущества.

Решетову Даниле за упорную борьбу в бригаде бывшего третьего общества против вредителей и лодырей. За дисциплину и личный пример в работе.

Бригадиру первой бригады Прокошину Якову за умелое руководство и личный пример.

Счетоводу Сатарову Александру за правильное ведение счетных дел, своевременное занесение записей в книжки, за преданность колхозу и агитацию.

Колхознику Лутовкину Мирону за ударничество и любовь к колхозной собственности.

Плотнику Лукашину Петру, шорнику Николаеву Егору за старательную, не считаясь с временем, работу по починке инвентаря и сбруи.

Кузнецам Дерину Василию и Сутулину Архипу за прилежность, изобретательность и сноровку в работе колхозной кузницы, — всем им объявить благодарность от советской власти, занести на красную доску и в качестве премии выдать по три метра бельевого, по два брючного, по куску стирального мыла, курящим — по две осьмухи табаку, а кто нюхает — заменить таковым».

При последних словах пробежал смех. Дяде Мирону, получавшему подарки, кто-то крикнул:

Кузнец Архип был выпивши. Когда выкликнули его фамилию, он принялся толкаться.

— Слышите, какую оценку Архипу дали? Эй, кто там впереди, прочисть путь! Вася, погоди Архипа. Вася, Архип сам возьмет. Во-от как работать надо. Кто тут лодырь, сторонись!

— Спляши, Архип, за подарок!

Не дожидаясь, когда он доберется к столу, Иван Семин передал ему подарок через людей. Но Архип, взяв подарок, все-таки пробрался к столу и, обратившись к Вязалову, спросил:

Кузнец отошел к привязи и возле колоды неуклюже пустился в пляс. Пакет у него развязался, под ноги упали две осьмушки табаку. Подошла жена, подобрала табак, взяла узелок и повела веселого кузнеца домой.

Кто-то крикнул из женщин:

— Это что же такое: все мужикам да мужикам! А бабам где?

— Эй, Прасковья, Дарья, что молчите?

Но следующая очередь как раз и была им. Вязалов передал Розе Соломоновне список. Она, волнуясь, подошла к телеге, выкрикнула:

— «Колхозницам-женщинам!»

Пыталась забраться сама, но платье было узкое. Тогда Сотин бережно поднял ее и при общем смехе поставил на телегу. Ему предостерегающе заметили:

— Дядя Ефим, старуха бороду выдерет.

— «Товарищам женщинам», — повторила уже громче Роза Соломоновна, и краска залила ее лицо. Стояла она полусогнувшись, будто готовилась спрыгнуть с телеги.

— Веселей читай! — крикнули ей.