Лапти

— «Бригадиру второй бригады Сорокиной Прасковье…»

— Ага! — перебили радостные восклицания женщин. — Наша взяла!

— «Групповоду пятой группы Столяровой Дарье…»

— И Дашка. Ух, пошли бабы.

— «…за проведение соревнования во время полки яровых, вязки овса и молотьбы гороха, за личный пример в работе и за агитацию женщин в колхозе вынести благодарность от советской власти, вписать на красную доску и выдать премию по паре женских ботинок с калошами, по шести метров бельевой материи, по два куска мыла — стиральное и туалетное».

— «Ударницам Сатаровой Ольге, Плошкиной Устинье…»

— «… Осколковой Любови, а также Сурковой Афанасии за их примерную работу числить кандидатами на красную доску и выдать премию по паре обуви и по четыре метра бельевой материи».

Каждое имя женщины вызывало радостные выкрики. Особенно когда выкликнули бабушку Акулину.

— «Колхозницу Глазову Акулину, групповода старушечьей группы, за хорошую работу по крутке поясков, за старание и прилежность, несмотря на преклонный возраст, занести на красную доску и выдать премию: четыре метра материи, головной платок, стирального мыла, две осьмушки нюхательного табаку».

Раздались оживленные хлопки, и старуха, приосанившись, как молодая, подошла к столу, поклонилась и обратилась к Вязалову:

— Спаси вас Христос, не забыли меня, дуру.

— И тебе, бабушка, спасибо. Хорошо работала.

Потом стали раздавать подарки ребятишкам за сбор колосков.

— Постойте, а где у вас Столяров? — раздался вдруг чей-то голос.

— Председателя-то забыли.

— Да обоих подряд, и Бурдина.

— Граждане, вы что же?

— Тише, — встал Вязалов. — Они сами отказались.

Поднялся шум, галдеж.

Попытался было Алексей что-то сказать, но ему и слова выговорить не дали. Бурдин хотел шуткой отделаться, ему крикнули:

— Постыдись хоть! Жена твоя у нас ясли наладила, и ты дело установил, а вам за это ни шиша?!

— И Александре Федоровне!

Вступились уже те, кто получил подарки. Им вдруг стыдно стало перед народом.

— Да-ать, не то я свой обратно, — поднял Сатаров подарок над головой.

— Да-ать, — поддержал его кузнец Илья.

Собрание одобрительно загудело, радостно захлопало им, будто невесть какую одержали победу.

Пустынны огромные поля. Затихла на них работа. По яровым, где стояли тучные обносы овсов да шумело просо, где, закаляясь, зрели тяжелые головы подсолнухов или лежал горох, там свободно теперь гуляет скот.

Дубровки пестрые, как сарафан. Трепещет ярко-красный лист осины, пылает оранжевый клен, и темно-коричневые листья осыпает дуб. В золотые бусы обрядилась белотелая береза.

Вечерами оживает клуб. Собирается народ, молодежь, ставят спектакли. Приезжает кинопередвижка.

Поставили радио — подарок шефа.