Лапти

— Вона! — протяжно произнесла Прасковья. — А я, грешным делом, Думала — на Нефедушкин.

Не ожидавший такого замечания, Петька мельком взглянул на мать, хотел что-то ответить ей, но раздумал и принялся прудить навоз в кучу. Прасковья отошла к луговине, переворачивала просыхающие кизяки, ставила их на ребро.

— Мама, — окликнул Петька, уже закрывая соломой высокий ворох навоза, — разговор у меня к тебе сурьезный.

— Батюшки! — притворно удивилась мать, услыша робкий голос Петьки.

— Да, да… и по душам, — добавил, вспомнив слова Алексея.

— Ну, ежели по душам, то погодить можно.

Обедать пора. Да и ты, бегавши, есть захотел.

Звонко крикнула Аксютке, убежавшей с Гришкой на огород:

— Луку там, дочка, нарвите!

За обедом передал матери весь разговор, который был с Алексеем, а к вечеру сходил к дяде Якову, Дарье, Никанору и другим. Позвал их в избу. Лицо у Петьки было серьезное, и хотя они спрашивали его, зачем созвал их, он отмалчивался. Потом, шутливо рассадив их на лавке, торжественно, сдерживая улыбку, стукнул черенком ножа по столу:

— А посему, товарищи, собранье учредителей артели считаю открытым.

— Ого, — удивился дядя Яков, — что это за такая артель?

— Когда успели организовать?

— Ну, эдак артели не организуют. Посоветоваться надо, затылок почесать.

— Совершенно верно, — подхватил Петька, — затылок почесать можно во всякое время, а насчет посоветоваться — вот и собрались. Не один раз затевался такой разговор.

— Ах ты, шут тебя дери! — восхитился дядя Яков. — Да ты что, один надумал аль на печи с тараканами?

— Тараканов мы, к твоему сведению, поморили всех борной кислотой, а совет, верно, был у нас.

Заседал этот совет на берегу Левина Дола в составе: Сорокин Петр, — откладывал Петька на пальцах, — Столяров Алексей, Малышев Ефим. Люди сурьезные. Алексей обвинил нас в семидесяти семи грехах и поставил на обеих ячейках по осиновому кресту.

— Что же они сами не пришли?

— Алексей брата ломает, Ефимка — отца. Мне поручили держать совет с вами. А совет с вами должен быть короток. Как вы — партийцы, в этом деле берите вожжи в руки. Партия советует.

Петька казался веселым, а в самом деле у него кошки скребли на сердце.

И не только Петька волновался. Вон дядя Яков набил трубку, а все тискал в нее табак и обсыпал себе колени. Дарья то развязывала, то завязывала платок на голове, теребя за концы. Никанор, секретарь ячейки, утвердительно кивал головой.

— Думайте, — произнес Петька.

Молчание было ответом. Каждый, видимо, перебирал в своем уме все свое хозяйство, прикидывал на весы, и… кто знает, какая чашка перевесит.

Лишь Прасковья не задумывалась. Она готовила пойло теленку, который нетерпеливо мычал в сенях.