Лесник поневоле

— Будем отстреливаться до последнего патрона!

— Эх, родная, — посетовал Межов, — тебе очень хочется погибнуть глупо и непрофессионально.

Да как же "глупо", когда "достойно"? Девушке пока никак не приходило в голову, что ходить по лезвию бритвы можно достаточно долго. Хотя её тоже можно понять — искусство тайной, незаметной войны изучается долго и нудно. Убийце нужны сто тропинок для отхода и он не брезгует воткнуть нож в спину спящему врагу. А герой нуждается лишь в посмертной славе или, хотя бы, самоосознании своей полезности. Вот только для итоговой победы необходимы бойцы, воюющие как можно дольше, а не те, кто быстро погибает, ослабляя подразделение. Пусть даже очень эффектно и красиво!

Первого паровоза с составом взорвали Локтев и Рыбаков, заминировав колею (как раз на стыке). Радиосигнал с трёхсот метров вполне достойно заменил и провода, и бикфордов шнур — поезд не просто сошёл с рельс, а ещё и удачно завалился в выбранную низинку. После чего пара старлеев удрали к точке рандеву в двенадцати километрах на запад. Правда, южнее, через лес, чтобы вдоль шоссе не светиться. Впрочем догнать их никто и не смог бы — даже к месту катастрофы немцы добрались лишь через сорок минут после взрыва. А уж гоняться за двумя молодыми тренированными мужчинами, да по пересечённой деревьями местности, могут лишь такие же спецы. И где их взять в нужном месте и в нужное время?

Второй состав накрыли Филатов с Межовым, причём в Себрице, прямо на мосту. "Стрела" шарахнула ту часть паровоза, где кочегарка, и умудрилась взорваться так, что тот завалился на скорости набок и проломил своим весом ферму. Часть вагонов тоже последовала (поочерёдно) в реку — что и требовалось по плану. Везение, конечно, но удача всегда сопутствует сильнейшим, а не абы кому! Старшина с майором, находясь почти в километре южнее, довольные утопали в лес — на соединение с остальным "лесничеством".

Рандеву двух групп состоялось лишь на следующий день — слишком далеко разнесло места диверсий по карте, ну и Платоныч не шибко быстрый передвиженец всё-таки. Аня радовалась каждому, кто возвращался и по-честному вознаградила бойцов поцелуями в щёку, по мере поступления. Даже столь неправильного вредного майора, который успел извернуться и подставить губы (чёртов развратник!). Впрочем дедушка не ругался, а улыбнулся почему-то. Лапотошке тоже стало смешно и приятно — всё-таки девица, а не усреднённый красноармеец.

Железнодорожные тупики в Листвяничах временно использовались, как распределитель. Всё, что поступало беспорядочно из Германии, рассортировывалось согласно запросам с фронта.