Лесник поневоле

Очередное послание Межову гласило о необходимости принять и приголубить группу "тшихотшемников" (как они сами себя называли), облизать их со всех сторон, передать самое лучшее и вообще вспомнить о славянском братстве. Ага, нашли кого призывать к дружбе народов и пахоте на дядю, который предаст и продаст в будущем! Не на того нарвались, боссы войны!

Отмораживание от "дорогих гостей" велось на грамотном уровне, чтобы никто не подкопался и даже не задумался о возможном кидалове. В Москву ушёл запрос о необходимости обеспечить польских товарищей английскими ништяками: "стэнами", пластидом, радиостанциями "Парасет" и прочими нужностями. Причём в достаточных количествах, чтобы создать НЗ и снабжение будущих групп ляхов-боевиков. Иначе, мол, братья по разуму истратят все патроны, гранаты, поломают рации и потом прибегут выпрашивать советское. Тогда придётся отбирать у своих, чтобы помочь "геям-славянам", а это ослабит борьбу с фашистами! Мало того, сначала нужно затариться и лишь потом поставлять людей. В списке затребованного было и лекарство некоего английского доктора Флеминга, именуемое "пенициллин". Прекрасно помогает при воспалительных процессах, а в лесах нет госпиталей — так что дайте побольше и погуще, в удобной расфасовке!

Закидон Межова никому странным не показался — майор знает как лучше всё обустроить, да и товарищ Сталин скептически относится к "польскому вопросу", считая что проще отвоевать Польшу у немцев своими силами и отдать её впоследствии полякам. Так что в Лондон понеслись просилки-теребилки класса "хотите сотрудничать — обеспечивайте". Копию запроса из Полесья передали Санжаровскому для осмысления, а тот достаточно быстро порекомендовал всерьёз заняться сбором данных по противовоспалительным лекарствам. Люди из будущего должны разбираться в том, что сегодня кажется непонятной новинкой. Вроде и не пахнет особым прогрессорством, но кое-что уже модифицируется по капелькам, пусть и не стратегическим потоком.

Адмирал Канарис вынужден был доложить о том, что англичане занимаются подготовкой польских диверсантов. Уж слишком громко прозвучали взрывы на польской стороне Буга — как на дальних, так и на ближних дистанциях. Ему и в голову не приходило то, что лаймы вообще не при чём. Раз диверсии происходят в Польше — значит крайними являются поляки и их покровители. Вот, если бы в России… Допросы местного населения дали странные результаты, ибо сказался чисто национальный гонор — каждый второй поляк готов был взять ответственность на себя! Мол, мы вам ещё и не такое устроим, дайте лишь время. Может и не каждый второй, но гордость за содеянное возвышала гордых ляхов, пусть они и не при делах.