Лунатик исчезает в полночь

– А вот и нет! – возразила Мила. – Кухня выходит на пустырь, где ни одного здания нет и никто не гуляет, потому что народ устроил там помойку. Стена торцевая, в ней только семь окон. На первом этаже лифтерша живет, она весь день в подъезде сидит, домой только на обед заглядывает. На втором и третьем квартиры Блохиной и Гуркиной, они на работу в восемь утопывают, возвращаются к программе «Время», на рынке в палатках торгуют. На четвертом Реутовы, на пятом мы, а на шестом никого, хозяева за границей. Некому и неоткуда за тобой наблюдать. А ты чего, струсила? Прикинь, сколько денег у нас будет!

– Эй, не дрожи, – толкнула Нечаеву в бок Кузнецова, – тебе по веревке залезть, как мне конфетку съесть!

– Зачем по стене карабкаться? – сопротивлялась Юлия. – Пусть Милка после того, как Сергей заснет, сама пакет возьмет.

– Ага! Чтобы меня сразу вычислили! – заржала Потемкина. – Фигушки. Я, когда Серегу напою, не стану ждать, пока он заснет, попрошу, чтоб дверь за мной закрыл. Из дома уйду да еще так сделаю, чтобы лифтерша запомнила, во сколько я смылась. Если меня заподозрят, скажу: «Чего пристали, убежала рано, Серега меня на лестницу вывел, денег я не брала, и спросите консьержку, Нина Петровна подтвердит, во сколько я ушла». Я план придумала, Светка снотворное раздобудет, а ты просто так баксы огребешь? Это нечестно.

– Ладно, – спасовала Юля, – но можно сделать проще. Я войду в подъезд, Милка, уходя от Реутова, меня впустит…

Потемкина повертела пальцем у виска.

– Ваще, да? Забыла, что у нас лифтерша дракон? Что ты Нине Петровне скажешь? Куда рулишь? К Сергею? Или ко мне? Живо спалимся. Надо по веревке влезть, тогда непонятно будет, куда пакет исчез. И как это я тебя впущу? Сама-то уйду, когда Сергей еще не задрыхнет. Если боишься, сразу скажи, мы со Светкой без тебя обойдемся!

– Я не трусиха! – возмутилась Юлия. – Хорошо, я согласна.

План Людмилы удался на все сто процентов. Юля унесла пакет, ее никто не заметил, воровки разделили добычу.

После окончания рассказа в комнате на минуту повисла тишина.

– Каждой из вас досталась крупная сумма. Неужели Берта Борисовна не заметила, что у дочери завелись немалые деньги? – удивилась я. – Сколько у тебя оказалось на руках?

– Всего в пакете было шестьдесят тысяч долларов, – вздохнула Юлия. – Мы разделили их поровну, по пятнадцать тысяч каждой.

Нечаева-старшая вскочила с дивана.

– С ума сойти! Боже! И что ты с капиталом сделала?

– Как это? – завопила Берта. – Бьюсь тут, как птица об лед, экономлю на всем, считаю копейки, а ты… Ты же могла мне помочь!

Я уставилась на красную, вспотевшую Берту Борисовну. Вообще-то об лед бьются не птицы, а рыбы.