Лунатик исчезает в полночь

Однако интересно мать воровки отреагировала на то, что ее доченька обокрала Реутову! Она явно возмущена, что ей не обломилась часть добычи.

– Ну честное слово не помню, – захныкала Юлия, – мы по кафе шлялись, веселились, я себе сережки купила, кольцо, часики, все с настоящими бриллиантами, спрятала их, чтобы ты не увидела… как-то быстро денежки закончились, незаметно. Вот если б мне одной шестьдесят тысяч заполучить!

– Ты бы их живехонько просрала! – взвизгнула Берта и зарыдала.

– Да ладно, мама, – забубнила Юлия, – это ж когда было, сто лет тому назад! И не могла я тебе деньги отдать, как на вопрос, где я их взяла, ответила бы?

Я молча смотрела на зареванную владелицу пансиона. Пятнадцать тысяч баксов большие деньги, но в Москве их можно спустить за несколько часов. На секунду у меня в душе вдруг возникло непонятное беспокойство, но быстро исчезло, я повернулась к Юлии.

– Кража удалась, но через некоторое время посыпались неприятности.

– Милка не подумала, что Сергей может себя убить, – вздохнула девица, – да еще письмо с обвинениями в ее адрес написать. Про нас он ничего не знал, а Людмилу обвинил, некрасиво поступил! Но Потемкина отвертелась. Лев Геннадьевич адвоката нанял, Милка одна в милицию не ходила, ее защитник туда за руку приводил. Еще алиби, которое она себе организовала, лифтерша подтвердила. Милка утром специально цветок в подъезде разбила, чтоб бабка ее запомнила. Люди такие странные! Сначала отчим падчерицу отмазал, а потом велел ей из дома убираться, отселил в коммуналку, в комнату, которая ему по наследству от покойной сестры досталась, и руки умыл. И Сергей хорош! Любил Людмилу, предложение ей сделал, а в предсмертной записке грязью облил. Потемкина-то денег не брала! Пакет я унесла.

Я не нашлась, что сказать Юлии в ответ на ее пламенную речь, просто спросила:

– Вы думаете, что Берте Борисовне звонила Потемкина?

– Когда мама рассказала про шантажистку, я испугалась, – призналась Юлия. – Вернувшись в Москву, я со Светкой и Милой созвонилась.

– Господи! – побледнела Берта. – За что ты посылаешь мне испытание!

– Нет-нет, мама, – замахала руками Юля, – мы теперь другие люди. Я с девочками встретилась, рассказала им про цирк, про ту тетку умершую…

– Дура! – подпрыгнула Берта. – И как только из дома незаметно ушла? Впрочем, понятно, из окна вылезла.

Юля усмехнулась краем рта:

– Мама, они мои единственные подруги, мы откровенно поговорили и решили, что более не стоит общаться, детство закончилось, глупости должны в нем остаться. У каждой своя жизнь, хорошая, терять ее никто не хочет. Пить вместе кофе и болтать о работе-любовниках нам будет трудно, слишком бурное общее прошлое. Мы подвели итог, обнялись и сказали: «Все. Прощаемся.