Матабар III

— Предел в четыре военных накопителя на звезду? — уточнил Гранд Магистр и тут же сам и ответил. — Цифра плавающая. От трех, до пяти. Но подобные исключения, скорее даже — просто девиации. Девяносто девять и девять процентов магов обладают именно таким пределом.

— Никто не знает почему именно четыре, — перебил Аверский. — Потому он и называется — Феноменом… Так вот. У Звездных оборотней Пресыщение наступает раньше. Но у них нет Звезд, как у нас. Вместо этого они просто используют чистую Лей. И, к слову, два накопителя — их предел. Если они целиком растратят их энергию, то Звездного оборотня даже ребенок палкой забьет.

Их, все же, создавали не под войну, а для скрытого уничтожения Эан’Хане. Появились, нанесли удар, исчезли. Не более того.

Ардан, держась за голову обеими руками, размышлял о том, что у второй канцелярии недомолвки, секреты и полунамеки, давно уже стали частью профессиональной деформации. Милар не счел нужным сообщить про бесплатное кафе и казенный пошив одежды, а Аверский — про Пресыщение.

— Об этом, кстати, рассказывают на первом курсе Военного факультета… для остальных магов, которые вряд ли когда-то получат доступ к военным накопителям, в лучшем случае — на прикладных практиках четвертого курса.

— Совсем иная концентрация и скорость передачи. Там куда более щадящая… — внезапно Аверский осекся и поднял взгляд на Ардана. — Только не говорите мне, что вы прежде полагали, что военные маги носят в навершиях посохов именно бытовые накопители просто потому…

— Что не хватает денег.

— Вечные Ангелы, — вздохнул Аверский. — Отдыхайте, Ард, и возвращаетесь к отработке резонанса, пока не сделали моему мнению о вас еще больнее.

Ардан неловко одергивал борт пиджака. Нет, тот и без того сидел по фигуре, но, все же, ощущался как-то… не так. С чужого плеча. Слишком дорогой даже по меркам Бальеро. Но выбирать не приходилось. Даже после того, как пошьют казенный костюм в Черном Доме, учитывая как быстро одежда снашивалась во время работы — не напасешься.

Люди, проходя мимо, провожали мага, стоявшего под одиноким фонарем, любопытствующими взглядами. Зрелище то еще. Мятые, не раз чиненные у сапожника туфли. Щегольский костюм без жилетки; из дорогих материалов и аккуратного кроя.

А поверх — старенькое, осеннее драповое пальто, изорванный в хлам алый плащ и погоны. Посох без чехла. А еще зонтик. С местами выгнутыми спицами.

Его Ардан купил по дороге к ателье госпожи Окладовой, зарулив, попутно, на блошиный рынок. Но даже такой обошелся ему в одиннадцать ксо.

Вокруг кипел город. Автомобили, рассекая потоки весеннего дождя, мигая фарами, катились по мостовой. Изредка звенел колокольчик трамвая, а пешеходы, как бродячие грибы, вскидывали зонты и спешили поскорее уйти с улицы.