Матабар III

Дознаватель или следователь не станут разделять, если не сведущи в магии, две детали. Госпожа Талия прочно ассоциировалась с демонами и на этом все.

Вопросов, конечно, в любом случае оставалось предостаточно…

Ардан снова вздохнул.

— Ты работаешь, да? — спросила Тесс.

Они уже успели подняться в трамвай и даже найти свободное место в, разумеется, конце вагончика на простой, деревянной лавке.

— М? — очнувшись, промычал Ардан.

Трамвай размеренно качался из стороны в сторону, чем-то напоминая вагон поезда. Только вместо пейзажей бескрайних равнин, травяным морем тянущихся до горизонта, здесь высились дома.

Плотно, плечом к плечу, лишь изредка сменяясь просветами проспектов и улиц, они закрывали собой робкие просторы, порой виднеющиеся за границами столицы.

— Давай, как-нибудь, погуляем у океана, — предложил Ардан.

— Давай, — легко согласилась Тесс.

Они снова замолчали.

Ардан едва-едва коснулся губами тыльной стороны ладони — Тесс всегда снимала перчатки, когда заходила в помещение или в транспорт. Такая вот странная привычка.

— За то, что не спрашиваешь, что у меня на уме, — ответил юноша.

Тесс снова улыбнулась. На этот раз чуточку печально и, даже, устало.

— А в данном случае…

— В данном случае — мне не важно, — она потерлась, совсем как кошка, щекой о его плечо. — Когда ты рядом, мне спокойно. И легко. И уж извини за эгоизм, но пусть твои мысли, пока ты не захочешь или не сочтешь нужным ими поделиться, остаются только твоими.

Ардан повернулся к ней. Миниатюрной, хрупкой, рыжеволосой джазовой певице. Она лежала, прикрыв глаза, на его плече. Теплая и мягкая.

Люди, те кто постарше, смотрели на них двоих, переводили взгляды на руки и, не заметив колец, осуждающе хмурились.

Кто помоложе — относились нейтрально, но тоже, порой, бросали недовольные взгляды.

Может зеваки даже думали что-нибудь скабрезное. Нелицеприятное. Но Арди было все равно. Он слишком часто ловил на себе такие взгляды; слышал шепотки за спиной; терпел, когда тыкали пальцем, чтобы позволить себе хоть на секунду отвлечься от маленького лучика счастья, неведомо почему оказавшегося у него на руках.

Дождь замедлил свой неугомонный ритм, а тучи чуть раздвинулись, позволяя городу поделиться между все еще не уснувшим солнцем и луной, пока еще не надевшей царственную корону.

Те отражались в лужах и сверкали на мокрых окнах.

И из груди Арди рвались слова. Три слова, если быть точным. Они пытались пробиться сквозь онемевшую глотку, стремились вырваться из кончиков дрожащих пальцев, сжимавших прохладную ладошку Тесс. Но, так и не найдя путь на свободу, остались внутри. Разочарованные, но не сдавшиеся. Спрятались где-то рядом с сердцем. Простые три слова. Которые оказалось так сложно сказать.