Метро 2033: Под-Московье (трилогия)

 — Другая половина, что ли. Ведь в каждом из нас есть и светлая, и темная половина. Просто древние придумали свое воплощение для каждой из них. Одну изображали доброй, другую — злой, но это были разные лики одной и той же богини.

Объяснил, называется. Интересно, в каких случаях добрая богиня превращалась в карающую? Когда гневалась на людей? Тогда злой она бывала, наверное, гораздо чаще. Но об этом Кошка спрашивать не стала.

— А что такое Египет? — поинтересовалась она.

— Это далеко отсюда, — пояснил Сергей. — Я до Катастрофы ездил с родителями туда на море.

По лицу Кошки он увидел, что та его не понимает.

— Море — это большое соленое озеро, — сказал он. — В нем легко плавать, потому что плотная вода сама выталкивает. К морю ездили раньше погреться, потому что там жарко и солнце светит целыми днями.

— Я никогда нигде не плавала, — сказала Кошка. «Неглинка, куда пару раз свалилась, не считается, там воды мало», — подумала она.

Сергей посмотрел, как ей показалось, сочувственно.

— Интересно, море и теперь осталось? — спросила Кошка.

— Думаю, осталось, — сказал Сергей. — Горы, пустыня — все это наверняка осталось.

А то, что строил человек, разрушается. Раньше ученые откапывали из-под земли древние постройки — следы прежних цивилизаций. Только неизвестно, будет ли теперь, кому откапывать наши следы…

Седой хмуро прислушивался к их разговору. Потом он осушил еще пару кружек браги, и язык у него развязался. Он все пытался напоить и Кошку тоже.

— Давай выпьем, я угощаю, — предлагал он. — За таких людей, каких я сегодня повидал, грех не выпить. Давай сначала за Владимира Ильича.

Кошка не решалась отказаться, чтоб его не рассердить, делала вид, что глотает пенистую брагу.

— А теперь за Феликса Эдмундовича! — говорил он. Потом пришлось выпить еще за Якова, Алексея, Иосифа…

— Эх, какие люди были! — вздыхал Седой. — Гвозди б делать из них… Оттого все и рухнуло — что такие кончились. — Он с пьяной враждебностью посмотрел на Сергея:

— Ты что-то хочешь возразить?

— Я ученый, я в политику не лезу, — сухо ответил тот, поднялся и отошел. Кошка проводила его глазами. Она поднялась было, собираясь его догнать, но Седой вдруг неожиданно схватил ее за руку и резко дернул обратно.

Она изумленно уставилась на него. Рохля клевал носом, не обращая на них внимания, — вот-вот заснет.

— Ну, чего смотришь? — пробурчал Седой. — Поговорить надо.

И вдруг схватил ее за плечо, притянул к себе, обдавая перегаром, зашептал горячечно на ухо:

— Знаю — ты все видела. Но что мне еще оставалось делать? Этот гад за нами шпионил, он бы нас сдал. Эх, грех-то какой на душу взять пришлось!.. А как она его сглотнула, тварь водяная? Никогда не забуду. Теперь сниться будет до конца жизни.