Минский. Изгнанный попаданец

— Возьми стул и присаживайся, — сказал адмирал, хватая с подноса чистый стакан и наполняя его почти до краёв из нового графина.

Поставил стакан на край стола.

Я понял, что спорить с нетрезвым адмиралом бесполезно, поэтому взял стакан, сделал вид, что пригубил, и поставил его на стол.

Две пары глаз посмотрели на меня осуждающе.

Сколько у меня в прошлой жизни было подобных случаев…

Зачастую это простой мужской тест, чтобы проверить, подходишь ты или нет, по каким-то только им понятным критериям.

Первая попытка пройти его оказалась провальной.

Ладно, попробуем по-другому.

Я залихватски опрокинул в себя содержимое стакана, и непроизвольно закрутил левый ус. Видно, это выработанная реакция моего тела на горячительное.

Мне предложили закусить, но я отмахнулся.

— После первой не закусываю, — шаблонно ответил я и закрутил уже правый ус.

Пассажиры одобрительно переглянулись. Адмирал разлил всем по новой до краёв. Кажется, тест был пройден.

— Ну давай, — сказал немного шепеляво потерявший зубы Амат Романович, — за будущего Императора!

Значит, пошли с козырей. Попробуй откажись теперь.

Мы выпили. В рот полетели какие-то колбаски и соленья.

— Пока у нас тут всё переставляли и убирали, работники пару раз произносили фамилию Минский. Это твоя фамилия? — спросил меня фабрикант.

— Так ты из дворянского рода? — продолжил допрос Кирилл Павлович.

Я равнодушно пожал плечами.

— А знаешь ли ты некую Елизавету Андреевну Минскую? — вклинился в разговор адмирал.

— Да, она моя мать, — ответил я, не понимая, к чему ведут все эти расспросы.

Пассажиры переглянулись.

— Значит, ты здесь на службе, потому что провалил инициацию? — участливо поинтересовался Амат Романович, погладив свою адмиральскую бороду.

Если бы на моём месте был Антон, то внутри у него всё вскипело бы от такого бесцеремонного вопроса. Как о таком в открытую спрашивать аристократа, хоть и бывшего?

Тех, кто не прошёл инициацию, выкидывали из привилегированного социального слоя. Им приходилось искать себе новое место в жизни. Многие оказывались на дне. На самом деле таких людей немало, каждый десятый. Во всех семьях были такие родственники. Тема болезненная, и говорить о ней не принято.

Но мне до их приколов дела особого не было. Я спокоен.

Решив всё же не раскрывать себя, я поступил так, как поступил бы на моём месте любой бывший аристократ без магии — поднялся со стула и направился к выходу из купе.

— Извините, мне пора работать, — сказал я перед тем, как закрыть дверь.

— Мы знали твоего отца, — услышал я за спиной голос фабриканта.

— Он служил вместе с нами, — добавил адмирал.

Я замер, обернулся, удивлённо посмотрел на пассажиров.