Минус восемнадцать

Когда я через полгода ходила с коляской, внезапно везде были одни сплошные коляски. – Она встретилась с ним взглядом. – То же самое, когда я только что развелась. Это видно по глазам людей. Читается между строк и слышится в интонации. Везде, все время.

Фабиан кивнул. У него не было никаких слов. Особенно сейчас. Только действия.

– Может быть, поговорим об этом в другой раз, – наконец выдавил он из себя и направился к двери.

– Конечно. Прости, я не собиралась… я просто хотела… Еще одна вещь, и ты пойдешь.

Он опять остановился и обернулся.

– Я просто хочу поблагодарить тебя за то, что ты вызвался поддержать меня на совещании.

– Все в порядке. – Фабиан попытался улыбнуться. – Как я уже сказал, по-моему, не надо слишком много говорить о личном в разгар расследования.

– В этом ты совершенно прав, но это же ты был у меня вчера дома?

Он кивнул, и Тувессон прижала указательный палец к губам.

– Не знаю, как мне выразить…

– Тебе ничего не надо говорить.

– Нет, надо. Во-первых, хочу сказать, что я очень благодарна за то, что это был ты, а не кто-то другой из команды. Во-вторых, страшно извиняюсь за то зрелище, которое перед тобой предстало и которое, наверное, будет стоять у тебя перед глазами каждый раз, когда мы будем встречаться.

– Астрид, все в порядке.

– В порядке? Это черт знает что такое. Но… – Она посмотрела в окно. – И вот что важно. Что бы ты ни думал, я хочу, чтобы ты знал: это одноразовое явление и ничего кроме.

– Дело не в том, что я думаю, – сказал Фабиан, хотя вообще-то не хотел ничего говорить. – А в том, что мы в процессе расследования, которое не похоже ни на какое другое. Это расследование может полететь к черту без руководителя, который отвечает, когда мы звоним, даже если это в середине ночи, и которому не нужно все пересказывать из-за того, что он лежал дома в собственной рвоте.

– Фабиан, ты, безусловно, прав. Но как ты знаешь, мне было немного…

– Еще раз. – Он пригвоздил ее взглядом. – Еще раз, и я ни секунды не колеблясь подам заявление Букандеру.

Тувессон собралась что-то сказать, но тут зазвонил ее мобильный.

– Да, алло? Да, это Астрид Тувессон… Привет, Рагнар… Ага. Что? Но подожди, ты можешь повторить последнюю фразу еще раз? – С ее лица исчезла вся краска, и ей пришлось сесть на стул. – Но… Я не понимаю. Как они только могли… Боже, этого не может быть… Это же сплошной абсурд. Но эй, каким образом это может быть наша ошибка? Ведь не мы… Что значит незаконное лишение свободы? Но Рагнар, ты же сам слышишь! Это чистое безумие.

Фабиан слышал взволнованный голос на другом конце, но ему не удалось разобрать слова. И когда Тувессон, наконец, закончила разговор и повернулась к нему, он увидел по ее лицу, что хотя она слышала каждое слово, она все равно не поняла.