Минус восемнадцать
Всем вместе им удалось полностью избавить его от беспокойства по поводу того, что Алекс Уайт может стать следующей жертвой преступника, – они сократили список возможных жертв до двух имен. Ярл Вреесе и Эмиль Миллес. Первый – предприниматель, который после ряда удачных вложений сколотил приличное состояние стоимостью 175 миллионов крон. Второй – магнат в области недвижимости, который специализировался на офисных помещениях категории А по всему миру и чей личный доход составлял 300 миллионов. Вреесе был разведен и не имел детей, а Миллес, на несколько лет моложе, по-прежнему жил один.
В течение последних шести месяцев оба заявляли в полицию о пропаже водительских удостоверений. К сожалению, проведенный Муландером сравнительный анализ старых и новых фотопортретов не дал результата. Конечно, различия были – они касались и кромки волос у лба, и оттенка кожи, и формы лица, но их было далеко не достаточно, чтобы утверждать, что на фото заснят другой человек.
Поэтому в полицию вызвали обоих мужчин, чтобы выяснить, действительно ли они те, за кого себя выдают.
Во многих отношениях это были хорошие новости – если окажется, что жертв больше нет. И в то же время сотрудники отдела были явно разочарованы, когда собрались, чтобы обсудить дальнейшие действия. Они чувствовали, что вернулись на круги своя, и у них пропал запал. Никто не выдвигал никаких новых версий.
Даже поездка Лильи на фирму «Ка-Чинг» не выявила ничего нового, а только подтвердила их подозрения в том, что преступник общался с фирмой через электронную почту, смс и изредка даже по телефону.
Далее они стали обсуждать риелтора и банковского служащего, которые утверждали, что встречались с преступником несколько раз. Это, в свою очередь, навело следователей на мысль, что, вероятно, по этой причине он перешел в банковское отделение, где никто раньше не встречался с настоящим Петером Брисе.
Вернувшись домой, Фабиан обнаружил Матильду одну в гостиной перед телевизором. Он предложил ей поиграть в какую-нибудь игру, вместе приготовить ужин и уютно провести вечер. Но дочери ничего не хотелось, и она едва отвечала, когда к ней обращались.














