Мир падающих звезд VIII. Железный человек

— Ну а леший-то вам на что? — развёл руками старик. — Глазом моргнуть не успеете — там окажетесь.

— Это по Знаку, что ли? — спросил я.

— Знаками только вы балуетесь. А у меня — другое. Ну что, пойдём?

Мы с Гравием переглянулись. Гравию предложение не нравилось. Он всем своим лицом, всей небогатой мимикой транслировал мысль: «План — говно!»

— Чуть что не так — Знаком в Оплот перенесёмся, — сказал я.

— Если будет, кому переносится…

— Ну смотри сам, Гравий. Я могу один пойти.

— А ты уже прям решил?

— Угу. Я сюда ж не просто так припёрся, а дело делать.

Через несколько секунд колебаний Гравий сунул меч в ножны и кивнул.

Я поступил таким же образом, посмотрел на лешего.

— Давай, хозяин. Веди.

— За руки меня, ребята, возьмите. Вот так, вот и ладненько, видите, у меня и руки заняты, колдовать против вас нечем, эхе-хех…

— А то ты без рук не наколдуешь. Хорош уже болтать. Вперёд!

— Ты ж обещал быстро?

И леший правда побежал, увлекая нас за собой.

Бежалось, несмотря на снег, на удивление легко. Я даже не почувствовал ускорения пульса, заметил лишь, что деревья вокруг замелькали с какой-то несовместимой с жизнью скоростью.

Чувствовать направление и расстояние я перестал почти сразу. Вот мы перепрыгнули журчащий ручеёк, и только пару секунд спустя до меня задним числом дошло, что это была, вообще-то, река, нихрена не маленькая. Принцип перемещения лешего до боли напоминал принцип перемещения моей лошади, Твари. Та же запредельная скорость, от которой ветром должно бы всю морду с черепа слизывать, но — нет, полный комфорт. Как будто через червоточину движешься.

Разумеется, я помнил все эти истории о людях, которых леший уводил чёрт знает, куда, и бросал — то на краю обрыва, то на вершине горы, откуда самостоятельно хрен слезешь.

Но меня это не настораживало. Во-первых, у меня имелся Знак, позволяющий свалить откуда угодно. Во-вторых, в кармане лежал троекуровский амулет, позволяющий то же самое, но с бо́льшим диапазоном возможностей. И, наконец, в-третьих: я был охотником.

То и дело виднелись прогалины искусственного происхождения. Во время особенно высокого прыжка через гору я понял, что железный человек исполнял нечто вроде кругов на полях, как в Америке.

Но с русским размахом — круги он прорезал в лесах. Только вековые деревья, только хардкор! Эту закономерность каким-то образом ухитрился вычислить непросыхающий Потап и расставил Трещотки.

— Долго ещё? — крикнул я.

— А почти на месте, — весело отозвался леший и снова подпрыгнул.

Ещё один здоровенный пласт леса пролетел под нами, а когда мы приземлились, сразу остановились. Леший резко выдернул руки и потёр ладонями.

— Э-х-х, ну вот, вот она, беда эта.

Мы стояли перед входом в пещеру. Я вздохнул.