Московский инквизитор (сборник)

А тут, видать, решила, что уже можно ничего не бояться, вот и попалась! Ох, как она дочку хотела! В церковь ходила, Богородице молилась, чтобы девочку ей послала, а родился Мишка! Поскребыш наш! Как же она его баловала! С рук не спускала! Я уж с ней матерно лаялся — забалует ведь парня!

— Ну, младшие дети всегда самые любимые, — со знанием дела заметил Стас.

— А он у нас оказался единственным, — медленно произнес Сидоркин.

— Егорыч! Да понял я уже, что со старшими у вас беда приключилась, — сочувственно произнес Крячко. — Ты не рассказывай, если больно вспоминать!

— Да нет, полковник! Все уже отболело! — Старик налил себе рюмку и махом выпил.

 — Нет, они живы и здоровы, — и, подумав, добавил: — Наверное. Просто для нас они умерли. Все! Предали они нас! Сами-то мы в Москву не ездили, а вот они к нам постоянно наведывались за деньгами, за продуктами. А нам ведь для них, родных, разве чего жалко было? Берите! Для вас же живем!

Сидоркин уставился в окно и надолго замолчал, молчал и Крячко, боясь потревожить явно расстроившегося старика, но тот вдруг очнулся, выпил водки и неожиданно сказал:

— А ведь думал, что уже отболело.

В общем, в тот день — до конца жизни его не забуду — я от совершенно посторонних людей узнал, что старший-то наш, оказывается, давно женился. А нас не то что на свадьбу не пригласил, а даже не сообщил об этом, да и с девушкой своей не знакомил. А дело было так: Наташка прихворнула, и врач сказал, что лекарство это можно только в Москве купить. Позвонил я старшему на ту квартиру, что он на мои деньги снимал, хотел попросить, чтобы он матери лекарство привез. А мне там голос чужой отвечает, что такой здесь уже давно не живет, потому что женился и перебрался к жене. Я сначала подумал, что номером ошибся, переспросил — нет, все верно. А ведь деньги-то у меня на квартиру он по-прежнему брал. Ну, тут я и попросил, чтобы мне его новый номер дали. А меня там допрашивать начали, кто, мол, я такой. Ну, я и ответил, что отец. Баба какая-то тут на меня как напустится: что вы мне голову морочите? Его родители давно умерли! У него, кроме братьев, никого нет! И трубку бросила.

— Погоди, Егорыч! Так ты что же, ему до этого никогда раньше не звонил? — удивился Стас.

— Нет, они сами всегда нас на переговоры вызывали — телефона у нас тогда не было, — тихо ответил старик.

 — Да и когда мне звонить, если я без выходных и проходных от зари до зари, как лошадь, пахал! Да и Наташка тоже не разгибалась!

— И что ж ты тогда сделал? — осторожно спросил Крячко.

— А ничего! Сам съездил в Москву за лекарством. Потом эти предатели нас пытались на переговоры вызывать, но и я не ходил, и Наташке запретил. Так они сами заявились. Все трое. И рожи такие невинные — волновались они за нас, видишь ли! Видно, та баба не передала старшему, что я звонил.