Московский инквизитор (сборник)

 — Не об этом сейчас! Так вот, если бы ты все нам рассказал, то мы втроем уж нашли бы выход из положения — или у нас должников мало? Неужели среди них нет таких людей, которым подобные извращения западло? И покарали бы они этих уродов так, как никто из нас не смог бы! И предлагаю эту тему закрыть! А теперь забирайте свои списки и работайте по ним! И придумайте, как нам это дело закрыть в связи с невозможностью за давностью лет обнаружить виновных, то есть тех, кто убил охранника, Проста и Суховей. Прост у нас пойдет организатором, а остальные — сообщниками. Убитые педофилы давно в «висяках» числятся, так что нечего в этом направлении копать, по скелетам детским вовсю эксперты работают, и это дело нужно выделять в отдельное производство. И вообще пошли отсюда — у меня из-за вас давление подскочило! И не вздумайте опять собачиться! Нас всего трое!

Забрав свои бумаги, пристыженные Стас и Лев направились к двери, но Гуров приостановился и спросил:

— Петр! Узнай, почему эти убийства в одно уголовное дело не объединили — ведь серия же просматривалась.

— А ты посмотри внимательно, кто был кем, тогда и поймешь, почему шум не стали поднимать — серию-то, как ни старайся, в кармане не спрячешь! — буркнул Орлов.

Лев пошел в их кабинет, а Крячко отправился в буфет за плюшками к чаю. Пока его не было, Гуров просмотрел полученные Стасом распечатки и пришел в такой ужас, что волосы на всем теле встали дыбом — а он-то наивно полагал, что после всего, что узнал, увидел и услышал, поразить его больше нечем. И оказался не прав! В его списке были только фамилии, имена и отчества, а вот у Стаса были еще и должности, которые эти извращенцы занимали при жизни. Теперь ему стало ясно, почему и дело Камолова бесследно исчезло где-то наверху и почему все остальные дела по убийствам этих уродов в одно не объединили — скандал разразился бы такой, что небу стало бы жарко. А так, по отдельности, их тоже затребовали наверх, и сгинули они бесследно. И родственники этих извращенцев даже пикнуть не посмели, потому что кому же хочется, чтобы на него пальцем показывали? А ведь позор был бы несмываемый, причем не только для них, но и для детей с внуками. Вернувшийся Стас увидел перекосившееся лицо Гурова и озадаченно уставился на него, но Лев просто кивком показал ему на его распечатки и ничего объяснять не стал. Пока закипал чайник, Крячко быстро их просмотрел, зеленея просто на глазах, и растерянно проговорил:

— Лева! У меня это в голове не укладывается, я даже выругаться не могу — слов подходящих нет.

Потом они молча пили чай, стараясь преодолеть только что пережитый ими шок. Но разве Стас умел долго молчать?

— Лева! Они получили то, что заслужили, и давно сгнили в земле. Думаю, им и в аду несладко придется.