Московский инквизитор (сборник)
Но вскоре снова сел, а выйдя, пошел на новое преступление и был убит. Николаю тогда было четырнадцать лет, и рассказывать ему отец ничего не стал. А вот Рожков, когда его сын подрос, все ему рассказал и, наверное, поделился своими подозрениями по поводу Егорова-старшего, а уж Юрий, в чьем уме я теперь не сомневаюсь, видимо, сумел это вычислить точно. Этим-то и объясняется ранее непонятная мне дружба Юрия и Николая, хотя, по всему, Рожков за свое увечье должен был ненавидеть того лютой ненавистью. А еще это объясняет тот факт, что после смерти отца в 1991 году Юрий отказался уезжать с сестрой к своей тете, которую, я напоминаю, звали Ольга.
— Если тому найдутся доказательства, — добавил Попов, чем сразу испортил настроение Гурову.
— Нужно будет срочно найти какую-нибудь фотографию Рожкова и предъявить ее для опознания Лазарю Коху, пока они не уехали, — добавил Гуров. — Хотя, впрочем, их ради такого дела и задержать можно.
— А наведаюсь-ка я завтра в Дворянское собрание и с людьми поговорю, узнаю, что там про Шеловских известно, — задумчиво сказал Алексей Юрьевич. — А еще запрошу в нашем архиве все, что относится к Константину Николаевичу Шеловскому, где работал, где служил и все остальное.
— У вас вызывает сомнение моя версия? — насторожился Гуров.
— Не обижайтесь, Лев Иванович, но когда все вот так легко складывается и логично вытекает одно из другого, жди подвоха, — тихо объяснил Алексей Юрьевич.
















